Чтение онлайн

– Повтори-ка свой последний вопрос, я не расслышал. Дословно. – Толик не предлагал, а повелевал, точно Роман в одно мгновение превратился в одного из его подданных. – Давай, красавчик. Я жду.

– Э… Ну, я спросил, что ты сказал? – Помимо воли Романа тон его сделался заискивающим.

Он попытался незаметно выпустить из рук железный прут, но тот вызывающе звякнул, привлекая к себе всеобщее внимание.

– Гы-ы!!! – общая реакция прозвучала угрожающе, как раскат близкого грома.

Роман бы попятился, но он находился в таком плотном окружении подземного народца, что в этом не было ни малейшего смысла. Куда ни ткнись, всюду поджидали грязные лапы, тянущиеся к нему, как к яркой игрушке, брошенной в середину обезьяньей стаи.

Вожак, выдержав значительную паузу, наконец заговорил, и тон его был столь презрителен, словно он успел поменяться с гостем социальным статусом.

– Я сказал, что не завидую тебе, – произнес он, разжимая губы так неохотно, что борода и усы оставались почти неподвижными. – Ты попал в скверную историю, красавчик. В такую скверную историю, что она тебе даже в страшном сне не могла привидиться, когда ты лежал в своей чистенькой постельке. И вот ты очутился на дне. Напрасно ты решил, что будешь расхаживать тут с важным видом, задирать нос, прицениваться к нам, как какой-то работорговец… Что будешь делать теперь, когда останешься без копейки? Чем станешь утверждать свое превосходство?

Романа уже успели несколько раз ударить в спину, по затылку и по почкам. Пока что это делалось незаметно, украдкой, но его ощущения были от этого не менее болезненными. Разумеется, подобное грубое обращение негативно сказалось на его сообразительности, которой он всегда так гордился.

– Почему без копейки? – тупо спросил Роман, огладив внутренний карман, в котором хранились доллары.

– Потому что сейчас ты все отдашь мне. – Рука Толика требовательно выдвинулась вперед, шевеля грязными пальцами с обгрызенными ногтями.

– За что? – вскрикнул Роман, дивясь тому, как тоненько и пронзительно прозвучал его голос. Такой бывает у зайцев, попавших в западню.

– Ногу мне перебил, паскуда! – вмешался бывший кандидат наук, явно наслаждаясь таким поворотом событий. – Вот сейчас я на тебе отыграюсь! Ты теперь до конца жизни будешь на четвереньках передвигаться!.. Он еще спрашивает, за что! – Тон покалеченного бродяги преисполнился праведного гнева.

– Деньги сюда! – рявкнул Толик, выпрямляясь во весь рост.

Его подданные подались вперед, беря Романа в такое плотное кольцо, что он испугался, что задохнется от смрада годами не мытых тел.

– Да пожалуйста! – Пачка долларов незамедлительно появилась на свет и протянулась в сторону Толика, выжидающе подрагивая.

– Ну, спасибо. – Подношение было милостиво принято, после чего доллары некоторое время шуршали в изучающих их пальцах. – Все правильно, четыре тысячи девятьсот, – милостиво заключил Толик. – Приятно, что ты оказался порядочным человеком. Терпеть не могу врунов и проходимцев.

– Я могу идти? – с надеждой осведомился Роман, совершенно не чувствуя себя польщенным. И его голос, и сам он одновременно подрагивали.

– Сначала ответишь на пару вопросов. – Рука Толика властно метнулась в полумраке, повелевая подданным расступиться, чтобы не мешать допросу пленника. – Для чего тебе нужна была эта голая сучка? Это интересует меня не только как бывшего сексопатолога с пятнадцатилетним стажем. Твоя знакомая болтала тут что-то о миллионах, но я подумал тогда: врет. Теперь мне кажется, что есть смысл развить эту тему.

Роман замешкался, чтобы придумать какую-нибудь правдоподобную байку, но, получив чей-то удар под ребра, не стал слишком медлить с ответом:

– Этот Петр, которого я столкнул в яму… – Он сглатывал слюну так часто, что речь его звучала очень уж прерывисто. – У него кейс с моими документами. Я хотел их забрать, вот и все.

Толик подал людям за спиной Романа непонятный знак, и тут же оба его уха наполнились острой болью, заставившей его опуститься на колени. Лишь когда боль частично отступила, Роман догадался, что его хлопнули по ушам раскрытыми ладонями, загоняя в раковины воздух. После такой процедуры трудно было надеяться на полную сохранность барабанных перепонок.

– Я спросил про сучку, которую ты хотел купить за триста долларов! – заорал Толик. От ярости цвет его лица сделался значительно темнее, чем серая растительность на нем. – Что ты собирался с ней сделать?

– Обменять на кейс. – Роман отнял пальцы от ушей и с ужасом обнаружил, что правая рука перепачкана кровью. – Ее Элькой зовут. – Он потряс головой, надеясь избавиться от воздушной пробки, образовавшейся в изувеченном ухе. – Петр к ней питает нежные чувства и все такое.

– Пока вопросов больше нет, – порадовал его Толик. – Только один, последний… Что на самом деле находится в этом кейсе? Деньги?

Роман чуть не заплакал от отчаяния. Заметив его затруднения, собеседник улыбчиво раздвинул бороду и предложил:

– Можешь не отвечать вслух, если тебе неприятно. Просто кивни и все. Это избавит тебя от лишней боли.

Голова Романа совершила едва заметный утвердительный наклон.

– Вот и умница, – обрадовался Толик. – Теперь вставай и иди сюда… Ближе… ближе…

В его руках появилась брезентовая трубка, набитая чем-то сыпучим. Импровизированная дубинка, дожидаясь приближения Романа, мягко покачивалась в воздухе, подобно гигантской сардельке, которой подманивают пса, прежде чем сотворить с ним что-нибудь очень нехорошее.

Опасливо косясь на нее, Роман сделал шаг… второй… третий… После этого брезентовая трубка взвилась в полумраке и глухо ударила его в висок.

Единственное, что он успел понять, прежде чем рухнуть на пол, так это то, что матерчатая кишка была набита не только сыпучим, но и невероятно тяжелым веществом.

На большее Романа не хватило. Приложившись лбом к бетону, он вообще забыл, кто он такой и каким собирался быть всю оставшуюся жизнь.

Александр Викторович Мамонтов проживал не только в значительном отдалении от заброшенной овощной базы, но и вообще был страшно далек от народа, особенно того, который носит космополитическую характеристику «без определенного места жительства». Не относился Мамонтов и к просто малоимущим слоям населения. Как говорится, он не был стеснен в средствах.

Его трехэтажный особняк походил на загородную помещичью усадьбу, хотя обосновался он почти в самом центре Курганска, отвоевав у городских властей территорию, предназначавшуюся для строительства храма божьего.