Чтение онлайн

Номер, как обычно, прошел. Даша не впервой пошаливала подобным образом и пребывала в полной уверенности, что на этот раз тоже все обойдется.

Ее подвела проклятая синяя «Тойота», неизвестно откуда взявшаяся на трассе. Подремав в самолете после бессонной ночи, Даша благополучно прилетела в Курганск, села в свой джип «Мицубиси» и покатила домой. Она как раз беседовала по телефону с матерью, чтобы придать своей легенде побольше достоверности, когда псих в «Тойоте» опасно подсек ее джип, вынудив спешно свернуть на обочину.

Стоило Даше кое-как справиться с волнением, унять дрожь в руках и продолжить путь, как тот же самый псих вторично атаковал джип, и на этот раз все закончилось печально. Даша едва успела уйти от лобового столкновения с «Тойотой», однако не справилась с управлением и здорово тюкнулась о какую-то сельскохозяйственную рухлядь, брошенную в начале проселочной дороги. Мотор заглох, одна шина оказалась распоротой, а левое колесо вообще вывернулось сикось-накось, перестав подчиняться рулю.

Насмерть перепуганная всеми этими неожиданными маневрами «Тойоты», Даша принялась спешно вызванивать начальника охраны мужа. Невыносимо долго вкрадчивый женский голос убеждал ее на двух языках, что связь с абонентом временно невозможна, а тем временем знакомая «Тойота» возникла на проселке в третий раз, и ее безумный водитель предстал перед Дашей собственной персоной.

Наверное, его можно было назвать симпатичным, даже красивым. Если бы не стеклянный отблеск немигающих глаз, если бы не кривая улыбка, честно предвещавшая сплошные неприятности. Увидев этого молодого темноволосого парня, Даша так перепугалась, что совершенно потеряла над собой контроль. Этот псих сумел подчинить ее одним своим тоном, одной угрожающей миной, которая появилась на его лице, когда Даша оказалась в его полной власти. Кажется, он что-то спрашивал про оружие… Отнял телефонную трубку и забросил ее подальше… Потом… потом… Даше совсем не хотелось вспоминать, что приключилось потом, хотя именно этот момент запомнился ей лучше всего.

Никто ни разу не унижал ее подобным образом. Нет, конечно, сексуальный опыт Даши, как таковой, ничуть не обогатился после столкновения с психованным брюнетом, но морально она была раздавлена так, как еще никогда в жизни. Ее попросту использовали, словно какой-нибудь дешевый презерватив, позабавились мимоходом и брезгливо бросили. Ощущение собственной значимости, красота, богатство, положение в обществе – все оказалось изгаженным, оскверненным, втоптанным в грязь.

Именно этого добивался парень, как сообразила Даша, когда он исчез. Он и не собирался ее убивать, он просто продемонстрировал свое превосходство, и то, что она покорно опустилась перед ним на колени, добивало ее больше всего.

Отыскав на пашне телефонную трубку, которая, к счастью, оказалась цела, Даша все же дозвонилась до начальника охраны и плачущим голосом сообщила, что подверглась нападению и грабежу. Ей некогда было соображать, как она станет объяснять свое присутствие на трассе, ведущей из аэропорта. Она желала мести, мечтала о расправе над психом из «Тойоты», а все остальные мысли ушли на задний план.

Отряд быстрого реагирования прибыл на место происшествия на удивление оперативно, и Даша, захлебываясь запоздалыми истерическими рыданиями, стала жаловаться на неизвестного безумца, умалчивая об истинной подоплеке их столкновения. Якобы он дважды умышленно шел на таран, вынудил Дашу остановиться и, угрожая ножом, отобрал у нее пару сотен долларов. Она знала, что и этого будет достаточно для того, чтобы по всему городу начались немедленные поиски темно-синей «Тойоты».

Искать ее, кстати, не пришлось. Она, словно издеваясь, опять возникла на горизонте, заманила за собой обе машины охранников и подвела их под аварию, в результате которой один боец погиб, а трое получили тяжкие увечья.

Даша не жалела этих олухов, а мысленно проклинала за то, что они упустили обидчика. И ее праведный гнев продолжался до того самого момента, когда домой вернулся Мамонтов. Он, толстокожее ископаемое, вместо того чтобы посочувствовать любимой жене, принялся настойчиво выяснять, что она делала в аэропорту.

Оказалось, что это произошло с подачи начальника службы охраны. Не шибко торопясь организовывать поиски зловредной «Тойоты», этот пронырливый тип успел навести справки в авиакассах и доложил Мамонтову о Дашиных подозрительных перелетах в Москву и обратно. Кроме того, он, гнусный сыскарь, догадался наведаться на автостоянку и выяснил, что Дашин джип простоял там всю ночь.

Под давлением таких явных улик отпираться было бесполезно, но она пыталась, упорно не желая признавать свою вину. Наспех придумала какую-то соученицу, какую-то ее фантастическую свадьбу, на которой нельзя было не побывать. Все это звучало как жалкий лепет, а подлинную искренность голос Даши приобрел, лишь когда взбешенный ее запирательствами Мамонтов принялся за методичное уничтожение ее меховой коллекции.

– Сашенька!.. Не надо!.. – умоляла она, и тон у нее получался даже более проникновенным, чем когда она выпрашивала у мужа эти самые шубы, одну за другой.

– А что надо? – желчно осведомился он, прерывая свое варварское занятие, потому что сам испугался того натужного сипения и бульканья, которые вырывались из его груди.

«Перекипевший чайник», – подумала про себя Даша и, робко улыбнувшись, порекомендовала:

– Надо успокоиться, милый. Тебе вредно так волноваться. С твоей астмой…

– Какая еще астма, дура! У меня сроду астмы не было! – обидчиво заголосил Мамонтов, после чего добрых две минуты держался за жирную грудь и, жутко присвистывая легкими, ловил ртом воздух, напоминая исполинскую рыбину, выволоченную на сушу.

– Все равно надо прежде всего заботиться о своем здоровье, – резонно заметила Даша. – Все остальное приложится.

– Ты мне голову не морочь! Чем ты занималась в Москве, дрянь такая? – устало спросил Мамонтов.

– Я же тебе уже несколько раз объясняла, – ответила Даша с усталостью в голосе. – Я была на свадьбе… Выходила замуж моя бывшая соученица, лучшая подруга, можно сказать…

– Почему же ты меня не поставила в известность, что летишь к ней на свадьбу? – запальчиво перебил ее муж. – Почему врала, что сидишь у родителей и лопаешь какие-то дурацкие вареники с картошкой?

– Это мы уже тоже обсуждали, милый. Просто я боялась, что ты меня…

– Не отпущу, – закончил Мамонтов за жену. – Слышал. Помню. Но не верю ни единому твоему слову! Не верю!!!

Сам Станиславский не сумел бы придать этому утверждению столько страсти и пафоса. Рванув на груди итальянскую сорочку вместе с французским галстуком, Мамонтов застыл посреди спальни угрюмым пузатым исполином, сверля взглядом стену и брезгливо оттопырив нижнюю губу.

Даша заволновалась, подалась вперед, едва не выскочив из своего шелкового кокона. Она слишком хорошо знала, что означает подобный транс. Выходя из него, Мамонтов обычно принимал твердые решения, которые потом уже никогда не менялись. Случалось даже, что после подобных приступов мрачной задумчивости трагически гибли его партнеры или конкуренты. Нужно было срочно заставить его очнуться, опомниться. Даша даже представить себе боялась, чем может закончиться вся эта неприятная история, если ей не удастся найти почву для примирения.