Чтение онлайн

Через пару часов, переодетые в длинные льняные рубахи, похожие на персонажей славянского эпоса, Дикий и Настя вернулись в дом.

— С легким паром! — дружно встретили их хозяева.

Сели за стол. Арсентьевна потчевала окрошкой, разными соленьями, картошкой и зеленью с огорода, квасом. После пили чай…

Недавние пытки и стрельба казались Дикому какими-то нереальными видениями, кошмаром других измерений или цивилизаций. Истерзанным, правда, оставалось тело, но и оно после целительной венично-банной экзекуции отходило, оживало, успокаивалось.

И тут Дикий понял, что еще пять минут — и он упадет под стол, заснет, его после оглоблями колоти — не разбудишь.

Настя тоже намаялась, держалась с трудом. Старики заметили, что гостей сморило.

— Ну и в пользу! — весело вскрикнул дед. — Я вам, детушки, уже на сеновале постелил. Днем там самое милое дело отдохнуть. На ночь я вам на печку перестелю!

Ах, да! день еще продолжался. Какой бесконечный и волшебный получался день.

Запах сена лишь усилил ощущение кайфа. И хотя сон уже запеленал мозг, каким-то краешком сознания Дикий запомнил, что дед Гриша стащил с него рубаху, еще раз помазал раны.

А во сне, в самом этом легком и чистом сне не появилось ни покойников, ни стрельбы, ни кричащих ртов, ни ментов, ни наркодельцов! Сон получился пустым и бесконечно наполненным одновременно. Такое ощущение бывает, когда лежишь в лодке, а лодка плывет по морю. Несколько часов всего целебного сна и — только синяки на теле. Ломота, боль, непроизвольные судороги не беспокоили более. Дикий повернулся во сне, сухая травинка попала в нос, и он чихнул, проснулся. Открыл глаза и сразу вспомнил, где находится. Настя лежала рядом с открытыми глазами, смотрела на него и загадочно улыбалась.

— Привет, милая.

— Привет. Знаешь, я словно заново родилась. Лежу, вот, и думаю… Почему мне с тобой так легко и спокойно? Должна ведь себя чувствовать наоборот.

— Не знаю что тебе и ответить.

— А ты-то как себя чувствуешь? Болеешь еще?

— Сейчас проверю.

И только тут Дикий обнаружил, что лежит голый, что дед Гриша лишь набросил на тело снятую перед тем рубаху. В бане это одно, а вот так вот на сеновале рядом — это совсем другое. Зачем себя и ее искушать?.. Дикий натянул рубаху и, продолжая сидеть, стал разминать пальцы, кисти рук, плечевые суставы. Стал делать повороты корпусом, проверяя и разминая позвоночник. Мышцы хотели двигаться. Связки были эластичны и помогали мышцам. Мази, баня и сон на сеновале сделали то, чего не дала бы и неделя в больнице.

Дикий поднялся и сделал несколько разминочных упражнений для ног. Сперва медленно, затем все быстрее и быстрее. Стал имитировать удары ногами и руками. Никаких болевых ощущений!

— Фантастика! — воскликнул Дикий и встал на руки. Постоял так несколько секунд и, опустив ноги за спину, встал на мостик…

— Фантастика! — повторил Дикий и упал на сено.

— Прошлой ночью ты бы так не смог. Это точно! — прокомментировала Настя.

Затем они спустились с сеновала и пили молоко, которым их угостила хозяйка. Дикий стал расспрашивать деда Гришу про внука. Когда, мол, приезжал последний раз и с каким настроениям? Лесничий с удовольствием отвечал. Был, мол, внук днями. Все у него отлично. Теперь уехал к брату в Днепропетровск. Жду его через три дня…

«Что ж, значит, у парней все в порядке, — решил Дикий. — Всех, как говорится, не перестреляешь. Сегодня — отдых. Завтра с Сергеем встречусь. Пора готовиться к приезду майора. Майора по прозвищу Зверь».

День закончился безоблачно. На ночь Дикого и Настю уложили на русскую печь. Девушка уснула мгновенно, а Дикий — нет, не сразу. А если не сразу, то выходит бить его били, да не все побили. Во сне девушка повернулась к Дикому, уткнулась лицом в плечо. Дикий с час пролежал на спине, стараясь не побеспокоить девичий сон нечаянным движением. Так и уснул.

Проснулся рано — за махонькими окошками утро только начинало заниматься. Осторожно соскользнул с печи, оделся и вышел на крыльцо. Посидел на ступеньках, прислушиваясь к телу. Все в порядке! Захотелось двигаться. Спустился с крыльца и прошелся по траве, которая приятно и холодно щекотала пятки. Достал из колодца ведро воды и умылся. Стал делать упражнения, разминку «тай цзи цуаня». После отправился в сарай и открыл багажник БМВ. Порылся в тайниках и достал оружие. У лесничего имелся верстак, над ним лампочка без плафона. Дикий включил свет и стал готовить оружие — протирал и смазывал механизмы. Сегодня он собирался выехать в Харьков и решил взять с собой карманный «вальтер» ППК. Пистолет имел серьезный калибр, а поместиться мог и в рукаве. Хотя для рукава Дикий в свое время приобрел шестизарядную «стрелку». Разобравшись с «Вальтером», Дикий занялся короткоствольным АК-74 калибра 5,45 мм. Классная штука. Наш АК — он и в Африке АК…

Ни единого звука не омрачало утра. И в этой абсолютной, девственной тишине что-то зашелестело, похожее на человеческие шаги. Береженого бог бережет — Дикий передернул «Вальтер» и выключил свет.

Скрипнула дверь и в дверном проеме возникла тень, в которой Дикий узнал деда Гришу.

— Дик, ты? Что в темноте шаришься?

Дикий убрал пистолет и воткнул штепсель в розетку.

— Смотрю — нет тебя! Кто рано встает, тому бог дает.

— Или забирает.

— Как здоровьице?

— Отличное! Спасибо. Здоровье как у новобранца.

Дед увидел АК, лежавший на верстаке, подошел, осторожно взял в руки.

— Хорошая машина, — произнес завистливо. — нам бы такие в сорок первом… Может покажешь, как разбирается?

— Конечно, — улыбнулся Дикий и не спеша разобрал АК.

Дед смотрел внимательно.

— Дай-ка я. А?

Дикий уступил лесничему место. Тот довольно ловко и быстро собрал автомат, старательно вытер смазку, выступившую из пазов подвижных частей. Подержал автомат, погладил.

— Красавец! — крякнул, а после поднял глаза на гостя и спросил глухо, почти грубо: — Что, сынок, плохи дела?

Дикий не ожидал вопроса, но постарался ответить честно:

— Это, батя, как карта ляжет.

— Что ж за война у тебя? Какая у меня была — я знаю.

— У меня своя война. Без названия.

Дед покачал головой.

— Коли так, — произнес печально, — береги себя. Вы ж теперь герои на это дело. — Лесничий еще раз коснулся автомата. — Ничего не боитесь — ни власти, ни смерти… Эх, я бы тоже вспомнил молодость!

— Ладно, батя, — засмеялся Дикий. — В следующий раз сгоняем в лес, постреляешь по банкам.

— По настоящим бы банкам пострелять.

— Это тебе, батя, ни к чему.

— И то верно… Так ты сейчас едешь? Али позавтракаешь на дорожку?

— Кружку чая можно.

— Серьезные, видать, дела. Мы тоже перед боем не ели. Мало ли, в живот дура угодит.

Дикий приобнял лесничего и постарался успокоить:

— Все путем, батя! Я просто по утрам мало ем. Настя пусть у вас останется на некоторое время. Лады?