Чтение онлайн

— Более чем, — кивнул Авсур. — Но кроме этого, ты ведь что-то знаешь об этой планете, о последнем вторжении, о королях. Откуда?

Джордан вздохнул и запрокинул голову, глядя в синее небо.

— Я космический бродяга. Жизнь сталкивает меня с разными людьми. Они верят мне, они ищут во мне друга и исповедника. А я умею слушать, запоминать и делать выводы.

— И соблюдать тайну исповеди? — усмехнулся Сёрмон.

Джордан улыбнулся.

— Умеешь ты хранить чужие секреты, — проворчал Авсур.

— Разве это плохо?

— С какой стороны посмотреть, — ормиец задумчиво взглянул на него. — Признаюсь тебе, брат мой, что не далее чем сегодня я совершил поступок, о коем сейчас сожалею.

— Что за поступок?

— Я объявил в лагере сухой закон.

— Негодяй! — фыркнул Джордан. — Я-то думал, мы сейчас наловим рыбки и посидим у костра, пуская фляжку по кругу, как в былые времена. И что теперь мы будем делать?

— Пойдём в город, — предложил Сёрмон. — Найдём таверну и заставим хозяина открыть её.

— Нас отравят, — предупредил Авсур.

— Нет, — покачал головой Джордан. — Если мы придём как гости. Идём, — он решительно поднялся. — Заодно посмотрим, что творится в городе. У вас есть чем платить?

— Найдём, — кивнул Авсур. — У Сёрмона всегда при себе есть горсть алкорских монет. Он считает, что они приносят удачу.

— В любом случае, они золотые и серебряные, — усмехнулся тот. — А, значит, на них можно купить кувшин вина и кусок мяса. А в нашей жизни это уже удача.

IV

— Странно! — пробормотал Сёрмон, когда ночью они вдвоём с Авсуром возвращались во дворец. — Мы проторчали там целый день, и никто не попытался нас зарезать. И ещё более странно, что мы не поссорились с проводником. У него такие взгляды на жизнь… Удивительно, как он ещё жив.

— Агнец на заклание, — проворчал Авсур. — С двуручным мечом. Слушай его больше. И при этом не забывай следить за его руками.

— Это ты зря. Он не врёт.

— И в эти игры играет из чистого альтруизма? Пока это мы рискуем, служа его идеалам. Так что утри слёзы восхищения и смотри под ноги.

На улице было темно. Рассеянный свет звёзд слегка высвечивал очертания предметов. Кругом царила тишина, и лишь где-то далеко приглушенно лаяла собака. Весь день они просидели в небольшой таверне возле самых городских ворот. Никаких инцидентов не возникло. Хозяин без тени недовольства проводил их к столу у окна, откуда они могли наблюдать за тем, что происходит на улице. Вино, которое им принесла дочь хозяина, высокая девушка с толстыми чёрными, как смоль, косами, оказалось приятным на вкус и не столько пьянило, сколько создавало ощущение легкости и веселья. Одним мясом тоже довольствоваться не пришлось. Им подали хорошо запечённую радужную рыбу, белые фигурные пироги с начинкой из кисловатых ягод и целое блюдо крепких красных яблок. Сперва они были единственными посетителями, но потом небольшой зал заполнился местными жителями. Они приходили и уходили, а трое у окна продолжали сидеть, глядя по сторонам и негромко переговариваясь. Никто к ним не подходил, никто на них не смотрел. Иногда казалось, что их не замечают, но по тому, что ближайшие к ним столы оставались незанятыми, а разговоры за другими велись вполголоса, ясно было, что об их присутствии помнят.

За весь день произошёл лишь один неприятный случай, когда в таверну вломились наёмники из подразделения Бешеных псов. Эти бандиты с большой дороги, обвешанные цепями из всех известных металлов и сплавов, уже не первый год нанимались в военные экспедиции в надежде поживиться за чужой счёт. Они были трудно управляемы, но без колебаний лезли в пекло, и потому были нарасхват. Пятёрка взлохмаченных субъектов ворвалась в таверну с шумом и руганью, потрясая оружием. В тот же миг в зале воцарилась тишина, и посетители повернулись к вошедшим. Страха в их взглядах не было. Даже наоборот, казалось, что именно сейчас они, наконец, покажут, на что способны.

Сёрмон с интересом наблюдал за происходящим. Как бойцовый пёс, предчувствующий драку, он напрягся и оскалил в усмешке белые клыки. Он сам толком не знал, на чьей стороне будет драться, но Бешеных он терпеть не мог,

— Вон отсюда, — тихо, но чётко прозвучало в тишине. Крис Джордан медленно поднялся из-за стола и исподлобья взглянул на вошедших. Против их огромных мускулистых туш его изящная фигура выглядела почти мальчишеской, но Сёрмон прекрасно знал, сколько в ней силы.

— Чё!.. — с угрозой прорычал один из Бешеных, и Сёрмон рассмеялся, но его смех прервал громкий стук, с которым Авсур выложил на стол мощный бластер системы «Бульдог».

— Нарушаешь субординацию, сынок, — негромко произнёс он, взглянув на того, что подал голос. — Гранд-майор сказал: «Вон отсюда». А я уточняю: чтоб ноги вашей в городе не было. Или всю свору отправлю на крейсер палубы драить.

— Чё? — немного более растерянно уточнил тот.

— Сейчас объясню, — кивнул Сёрмон и, резко поднявшись, выбросил вперёд руку. Что-то просвистело в воздухе, и в косяк двери у плеча говорившего вонзился необычный сюрикен с алым шариком в центре. — Считать до пяти в обратном порядке умеешь? Пять, четыре, три… — он достал из кармана лёгкую планшетку с рядом разноцветных кнопок и на счёт «два» Бешеные Псы испарились, оставив после себя неприятное воспоминание и запах авгиевых конюшен.

Джордан и Сёрмон снова сели на свои места, а спустя минуту разговоры за другими столами возобновились.

— Зачем ты вмешался? — недовольно спросил Сёрмон. — Мы могли увидеть, на что они способны.

— Я это знаю, — пожал плечами Джордан. — Просто не люблю, когда хорошее застолье прерывается резнёй. Здесь почти ни у кого нет оружия.

— На виду, — поправил Авсур. — Сказал бы сразу, что даешь им фору.

— Может быть. А, может, не хочу, чтоб из-за пятерых задавленных недоумков в городе начался террор.

— Ты здесь по ошибке, парень, — вздохнул Сёрмон. — Какое тебе дело, если повесят парочку-другую местных?

— Мне до всего есть дело, — улыбнулся Джордан. — И я не люблю, когда гибнут не те, кто нужно.

— Чудак, — пробормотал Сёрмон, бредя в потёмках по улице. — Я его люблю, но лучше б он молчал. Вот поговорю с ним, и стыдно за себя становится. И думаю, что прямая мне, злодею, дорога в ад. А в чём моя вина, если я всего лишь сын своего отца?

— Заткнись со своим нытьём, — зашипел Авсур. — Кто знает, где добро, где зло, где истина, где ложь? У каждого свой путь. У него свой, у нас — свой.

— Путь? — вздохнул Сёрмон. — Ты видишь какой-то путь. Я бреду в темноте, натыкаясь на столбы чужих виселиц, и каждый раз радуюсь, что это не моя.

— Тихо… — чуть слышно выдохнул Авсур и прижал его к стене дома.

— Что тебе приспичило? — попытался рассмеяться алкорец, но тот зажал ему рот ладонью.

— Заткнись. Слышишь?..

Сёрмон замолчал и прислушался. Хмель мигом выдуло из головы, глаза сами собой стали видеть в темноте. Сперва он услышал тихие крадущиеся шаги, а потом приглушённый звон, который он не мог спутать ни с чем. Несколько человек с мечами шли по улице, стараясь двигаться как можно тише. Сёрмон вжался в стену, и рядом с ним замер Авсур. Они стояли, держа руки на кобурах. Несколько неясных теней показались невдалеке. Они двигались крадучись, приближаясь с каждой минутой. Сёрмон перестал дышать, напряжённо вглядываясь в предполагаемого противника. Незнакомцы прошли мимо, не заметив их. Десяток человек направлялись в сторону дворца. Их фигуры были закутаны в чёрные плащи с капюшонами, но один раз он всё же разглядел лицо, на которое упал свет маленького фонарика, горящего над дверью какой-то лавки. Сёрмон усмехнулся.