Чтение онлайн

— Тихо! Он пропал!

— Нет… — она аккуратно покачала головой, а я застыл на моменте того, как губы Терезы опять задели кожу моей шеи.

— Не… Делай так! — шикнул.

— Как? — прозвучало язвительно и со смешком.

— Сама знаешь!

— Мне женатые мужчины не интересны, красавчик!

— Уверена?! — моя рука поползла вниз, а вторая обхватила затылок Терезы.

Плавно повел обе руки в противоположные стороны вдоль её спины, и наконец услышал рваный выдох горячего дыхания в мою шею. Звук, который заставлял меня следить за красным лучом ещё пристальнее, потому что я собирался начать двигаться.

— Даже…

— Помолчи! — процедил сквозь зубы, и когда уже вторая рука добралась до шеи Тери, я резко опустил голову и обхватил мягкие губы своими.

Кожа была холодной, но дыхание горячим, и настолько сладким, что мне захотелось не отрываться от него никогда. Чувство такое, словно я не целую её, а приручаю, и меня приручают в ответ. Именно так, потому что Тереза подалась мне на встречу и ответила настолько сильно, что собственный стон отголоском утонул в её горле.

Выдох, и воздух свистит между нашими губами, нагревается сам, и опять возвращается в горло с глухим звуком. Мягко и плавно, потом равно и ненасытно. Так будто мы соревнуемся за то, кто должен вести в этой игре. Её руки двигаются вдоль моей спины, и когда я поворачиваю лицо, чтобы ворваться в её рот, ощутить холод смешанный с теплом, ладони Тери тонут в моих волосах, и она сама переходит границу того, когда нежность и ласка перерастает в страсть. Сама впивается в мои губы, проталкиваясь горячим, слишком горячим дыханием и языком в рот. Лишает меня возможности мыслить, как нормальный человек. Потому что я бросаю взгляд вправо и заметив как полоска красного света исчезает, хватаю Терезу и одним рывком оборачиваю, чтобы добраться до стены и прижать к холодной рельефной поверхности.

Мы врезается в неё, от чего издаем обоюдный выдох, который заглушается тут же тяжёлым дыханием, которое вырывается из горла Терезы, когда я втягиваю нежную кожу её шеи между губ. Руки сами, как обезумевшие шарят по ее телу, хватаются за неё, и зудят в желании прикосновения к обнаженной коже. Требуют ощутить её на вкус, и наконец остановить эту тягу и взять то, что хочет тело.

А я хочу! Дико и бешено хочу её, лишь услышав как Тереза глубоко дышит, роняя мягкие стоны от истомы, когда мои ладони обхватывают её грудь, бедра, плечи, и всё к чему могут дотянутся, пока мы продолжаем глотать собственные дыхания поцелуем. Мне нужны эти звуки, мне нужен этот вкус, мне нужно ощущение того, что этот холод только я способен обратить в огонь.

Кровь словно застывает, а потом единым потоком вливается в пах, и член пульсирует так, словно я не спал ни с кем вообще. Как школьник, мать его, с ноющим стояком в штанах.

Желание разгорается настолько быстро, что мне плевать где мы и что вокруг. Плевать, что только что меня могли лишить жизни, и я не понимаю, за что?!

Мне настолько всё равно на происходящее за этими стенами, что включаются инстинкты.

Потому я ловлю каждый её вдох, и слышу только её голос. Опускаю руки и обхватываю мягкие и упругие бедра, плавно поднимаю одну ногу и слетаю с катушек, только от того, что мне и говорить ничего не надо. Тереза сама ведёт ногой вверх и раскрывается, чтобы почувствовать меня. Понять насколько я сошел с ума, и насколько хочу её прямо здесь.

— Позволь… — возвращаюсь к лицу Терезы, обхватываю его руками, и нежно поглаживаю большими пальцами вдоль мягкой кожи, — Просто позволь… мне.

Шепчу и прошу, чтобы она поняла меня. Впустила в свой холод, и дала надежду, что когда-то я смогу стать для неё чем-то большим, чем тот, ради которого она убила.

"Ты рехнулся окончательно, Чон Тиен! Мало того, что бухой в стельку, так ещё и не понимаешь что вытворяешь, когда нужно бежать от опасности, а не о бабе думать…"

— Нет, — сквозь гортанный выдох резким тоном отрезает Тереза, и мои руки опускаются, а она выпрямляется.

Ярость поднимается волной настолько сильно, что мне противно даже думать, насколько я жалок в глазах этой женщины.

— Но зачем ответила?! — мой кулак со всей силы ударился в стену рядом с её головой, а я даже боли не почувствовал.

Не слышу ничего, и понимаю, что Тереза даже не вздрогнула, мало того эта больная баба даже с места не сдвинулась, очевидно не побоявшись моего удара совсем. Будто ждала, что я способен поднять руку на женщину.

— Убирайся, Тиен! И не… — я слышу, как холод сочится сквозь слова, но чувствую и то, как её дрожь будто отголоском бьет в меня, — … прикасайся больше никогда ко мне, иначе я тебя действительно прикончу. Никогда! Не смей меня трогать больше! Хочешь трахнуться перед свадьбой с навязанной девкой? Поищи себе шалаву покраше! Полон клуб таких! А посмеешь ещё хоть раз распустить руки… Я…

— Что, ты? — с вызовом спрашиваю, а перед глазами рушится ещё один замок из песка.

Ещё одна иллюзия рассыпается тем самым песком, который облизывал фигуру Терезы, когда у меня ещё была моя жизнь.

Потом в моей голове происходит нечто совершенно невообразимое. Я вообще не понимаю, что творю, потому что во мне поднимается волна безумия.

" — Хочешь её — так бери…" — звучит голос Дже в голове, который как спусковой механизм, отключает все моральные принципы.

— Что? Не нравится смазливый красавчик с картинки? Да? Хочешь мужчину? А я тогда КТО? — рычу ей прямо в лицо, на что слышу ответ, который добивает меня окончательно.

— Эгоист и нарцисс, который хочет только одного — чтобы его обожали и ценили все! Вот только я перед собой вижу сопляка, который не знает цену ни чувствам, ни боли других людей, красавчик! Ты избалованный и распущенный, и то, что вытворил только что, лишь доказало это.

Я отшатнулся от Терезы, и словно протрезвел разом, а она продолжила:

— Ты слеп, и не видишь, что творится вокруг тебя только по одной простой причине, Чон Тиен! Ты никогда не управлял своей жизнью! И теперь, когда пропали все, кто решал за тебя, делал за тебя, принимал ответственность за тебя, ты… стал пустым местом! А проявить свой характер решил, когда увидел в мести женщины нечто романтичное? Тогда ты вдвойне ребенок, Чон Тиен! В убийстве нет ничего романтичного, даже если это месть за любимого человека. Знаешь, почему?

По мне мороз гулял от пят и до маковки головы, пока Тереза говорила. Её голос вибрировал, стал жёстким и не просто холодным. Каждое слово обратилось в хлесткий порез, словно от лезвия бритвы.

— Потому что смерть — это конец! За ней нет ничего, кроме твоего гниющего тела в земле! Это тьма, которая поглотит каждого, потому ты должен понять, что жизнь — самое, мать его, ценное, что у такого избалованного сопляка ещё осталось! А ты уже трижды чуть не погиб, потому что НЕ понимаешь, что это не съёмки клипа, или кино, где ты режиссер! Это реальность, в которой ты только что был под прицелом пушки, способной размозжить твой череп, а мозги размазать по всем этим стенам!