Дитя лагуны
Шрифт:
Она повернулась к полкам, висящим напротив стеллажей с фигурками. На них была большая коллекция причудливых морских раковин. Одни были колючими, как морские ежи, другие были расколоты так, что напоминали причудливых зверушек. Третьи — гладко-гладко вылизаны волнами.
— Что это? — поинтересовалась Мик, подойдя к полкам.
— Разве не видишь? Ракушки.
— А зачем они тебе? Какие-то странные. — Мик залюбовалась одной из раковин, очень большой и красивой. Ее рельефная розовая поверхность отливала перламутром. Мик приложила ее к уху. Говорят, так можно услышать море…
— Зачем? Просто мне нравится собирать то, что океан выбрасывает на побережье. У каждой раковины — своя история…
— И что за история у этой раковины? — Мик протянула ему перламутровую красавицу.
Эрик взял раковину в руки и посмотрел на нее так, словно она была живым существом.
— Это — Принцесса с острова Гаваики. Видишь этот конус сверху — это ее маленькая головка и узенькая, совсем как у тебя, талия. А дальше — пышная юбка из самой дорогой материи, какая только может быть.
Эту материю подарил ей Рассвет. Он был влюблен в Принцессу и очень хотел сделать ее своей женой. Но увы, у Принцессы было много завистниц — ведь она была очень красивой. Самой красивой девушкой во всей Полинезии. Именно злые завистницы погубили Принцессу. Они пришли к Сестрам-Сумеркам и рассказали им о том, что Рассвет подарил Принцессе платье. Одна из Сестер-Сумерек была влюблена в Рассвет. Она страшно взревновала и превратила Принцессу в раковину.
Принцесса будет оставаться раковиной до тех пор, пока Рассвет не найдет ее и не признает в ней свою потерянную возлюбленную. Иногда по утрам я выношу ее и кладу на камни. Кто знает, может, Рассвет узнает ее и вернет ей прежний облик?
Эрик закончил рассказ и вложил раковину в руки Мик. Он чувствовал смущение. Может быть, не стоило рассказывать Мик о своих выдумках? Этой девушке совсем не обязательно знать, что он до сих пор фантазирует, как мальчишка…
Мик ощутила в руке приятную тяжесть раковины и в ту же секунду поняла, почему Эрик придумывает истории своим найденышам. Теперь она смотрела на раковину не как на пустую безделушку, а как на настоящую принцессу, только заколдованную. Конус казался головой и талией. Перламутрово-рассветный панцирь — пышной юбкой. Да он кудесник, этот Эрик Торланд…
— Наверное, я кажусь тебе смешным, — озвучил свои мысли Эрик. — Но знаешь, чем хороша эта лагуна? Здесь не приходится изображать из себя кого-то. Здесь ты такой, как есть…
— Ты вовсе не кажешься мне смешным! — горячо возразила Мик. — Напротив, ты такой… такой… милый. Мне интересно и легко с тобой, как… — Никогда и ни с кем не было, хотела добавить Мик, но удержалась. Эти слова обычно пугают мужчин, заставляют их думать, что без них невозможно обойтись. Она уже проходила это с другими мужчинами. И ей незачем повторять свои ошибки с Эриком… — Как-то даже удивительно легко, — добавила она. — Удивительно потому, что мы не сразу поладили…
Они вышли из мастерской. На океан ложилась сиреневая тень сумерек. День прошел так незаметно… Мик вспомнила, как тянулись долгие дни в Эштоне. Тянулись в вечном ожидании чудес, которые никак не хотели появиться в ее жизни…
Мик вспомнила о Лаэрте. Наверное, сейчас он сидит за столом со своей женой… Здесь, в тихой лагуне, Лаэрт казался ей таким нереально далеким, что удивительным был даже факт их знакомства. Мик и подумать не могла, что сможет чувствовать себя такой… свободной. Свободной от предрассудков и нелепого страха одиночества, который не заглядывал в гости вот уже второй день…
5
— Вот тебе, получай!
Эрик окатил Мик пригоршней соленой воды. Она взвизгнула, но в долгу не осталась. Забравшись чуть глубже, Мик изо всех сил шлепнула по воде обеими руками. Лицо и волосы Эрика мгновенно покрылись блестящими каплями.
— Ах ты, чертовка! — расхохотался он и, подпрыгнув, окатил Мик целым фейерверком водяных брызг.
Мик, совсем ослепшая от воды, решила подобру-поздорову выбраться на берег. Она выжала мокрые волосы и протерла глаза. Эрик по-прежнему стоял в воде и улыбался своим роскошным ртом.
— Ах ты, противный жулик! — Мик погрозила ему кулаком. — Это было не честно! Я только брызгалась, а ты подпрыгнул! Я чуть не ослепла!
— Нечего было строить из себя морскую нимфу! — насмешливо крикнул Эрик и поманил ее к лодке. — Иди сюда, сейчас поплывем!
— Но я вся мокрая… — жалобно пропищала Мик. — Мне бы переодеться…
— Брось эти дамские замашки! — решительно заявил Эрик. — Обсохнешь в лодке. Посмотри на небо — солнце так и жарит!
— Ну ладно, — надулась Мик, превратив свои губы в сердечко. — Я тебе это припомню… И надо было связаться с безжалостным дикарем, который отвергает все блага цивилизации!
— Какой уж есть! — весело откликнулся Эрик.
Он помог ей забраться в лодку, которая была совсем не похожа на те лодки, что Мик видела прежде. Эту лодку Эрик, как и многое другое, сделал своими руками. Он провозился с ней около двух лет. Правда, в этом ему помогал Риокаа.
Лодка была высокой и прочной. Эрик уверял, что она выдержит любую бурю. Но только не тайфун и торнадо. От них нет спасения… Правда, моряки уверяют, что Ара-Тиотио — божество Торнадо — можно задобрить. И тогда оно помилует несчастных моряков… Но Эрик в это не слишком-то верил.
— А здесь водятся акулы? — поинтересовалась Мик, подставляя вымокшую кофточку солнечным лучам.
— Что, испугалась? — Эрик окинул ее насмешливым взглядом.
— Ничуть, — насупившись, возразила Мик. — Не такая уж я трусиха… К тому же акул я видела только по телевизору…
— Не обижайся. Многие боятся акул. — Эрик оттолкнул лодку от берега, сел за весла и принялся энергично грести, — Я думаю, ты — не исключение.
— Ну не знаю… — задумалась Мик. — Конечно, я не горю желанием встретиться с акулой с глазу на глаз… Правда, ни страха, ни отвращения при мысли о ней я не испытываю.
— Да? — Эрик окинул девушку теплым взглядом, словно она сказала ему что-то необыкновенно приятное. — Я тоже не боюсь их. Более того, я по-своему люблю этих созданий. В них — дух океана, дух свободы… Здешние акулы беззлобны, и надо очень постараться, чтобы они набросились на человека.
Мик перегнулась через борт лодки и опустила руку в воду. Здесь вода была немного холоднее, чем около берега. Но была такой же лазурно-прозрачной, притягивающей взгляд.
— А акулы-людоеды? Они здесь есть?