Дневник актрисы
Шрифт:
Великолепно!
Еще вчера она решила, что ей следует видеться с Джонни пореже! И вот теперь он открыто дает понять, что его чувства к ней серьезны, и она совсем растерялась.
Стараясь не встречаться с ним взглядом, Дани бережно, но твердо забрала свою руку. Даже эта невинная близость казалась чрезмерной теперь, когда ее чувства в таком смятении.
– Уже поздно, Джонни, – с нарочитой легкостью сообщила Дани. – Я ведь женщина работающая, ты не забыл?
Она превращается в лицемерку! Как ловко у нее получилось добавить легкую дружелюбную нотку, чтобы не испортить вечер. Дани начинала себя ненавидеть!
Проблема в том, что Джонни все равно нравится ей! И еще в том, что Джонни совсем не изменился, он все тот же милый Джонни. Изменилась она. Что-то в ней такое появилось, что изменило и весь мир вокруг. В ее глазах, разумеется.
Она подумала о том, что Джонни, как всегда, поцелует ее на прощание. Возможно, горячее, чем обычно. Ведь сегодня он приоткрыл свои чувства к ней. В последние встречи она старалась уклониться от этих поцелуев... Нужно это признать. Она просто не может быть естественной с ним теперь, когда испытывает такие чувства к Оливеру. И, если честно, сегодня она пришла на свидание к Джонни для того, чтобы охладить эти чувства, а не углубить их!
– Да-да, конечно. – Джонни с готовностью поднялся и помог ей надеть пиджак.
– Спасибо за вечер, – лицемерно улыбнулась Дани. – Фильм очень мне понравился.
Она сама чувствовала, как неестественно звучит ее голос. По дороге к машине она думала: как хорошо, что сегодня оба они работали до вечера и поэтому приехали в кино каждый на своей машине! Попрощаются на улице, и сложностей будет гораздо меньше, чем если бы Джонни довез ее до дома.
Джонни кивнул.
– Я тебя провожу до машины.
– Нет, зачем же, – поспешно отказалась Дани.
Она шагнула к Джонни, легко чмокнула его в щеку, улыбнулась и сразу же отступила назад.
Потом помахала рукой и стремительно двинулась к своей машине.
– Дани? – крикнул вслед Джонни.
Она с неохотой повернулась. Она понимала, что ведет себя странно, но ей было уже безразлично, ей хотелось поскорее завершить эту тяжелую встречу.
– Дани, – неуверенно сказал Джонни. – Я тебе позвоню на неделе? Ладно?
– Конечно! – с облегчением улыбнулась Дани. – Позвони обязательно. Удачи.
Слава богу, он не задает больше вопросов о ее странном поведении! Она решительно кивнула, села в машину и включила передачу. Отъезжая, она нашла в себе силы улыбнуться в окно и помахать ему рукой.
Джонни так и остался стоять на тротуаре, и вид у него был очень растерянный.
И неудивительно, с отвращением к самой себе подумала Дани. Вела себя, как школьница, а не как молодая самостоятельная женщина. И все это – вина Оливера Ковердейла. Человека, который два дня играл ее чувствами в свое удовольствие. А она позволила ему это делать! У него были свои цели, она теперь знает. Но она-то чувствовала то, что чувствовала, и глаза на это не закроешь!
Она дорожила дружбой с Джонни. Она радовалась их встречам, с удовольствием их ждала. Она даже надеялась, что со временем их отношения получат развитие, приведут к чему-то большему! Но ужас в том, что все это в прошлом...
– Так хорошо в городе, – радостно говорила Конни. – Надоело это однообразие!
Ничего удивительного, что Конни так радуется, с легкой усмешкой подумала Дани.
Она обвела глазами роскошное убранство номера, в котором остановилась Конни на три дня, которые она выделила для визита в город. Ей предстояли переговоры с телепродюсерами насчет роли королевы Елизаветы в сериале.
Гостиная, где они сейчас находились, по размеру превосходила весь дом Дани. Мебель старинная и очень изящная, ткани дорогие, с золотым тиснением, везде огромные вазы с роскошными букетами. И обслуживание здесь наверняка соответствует обстановке, подумала Дани.
Конни позвонила Дани сразу же, как приехала в город. Это было вчера, в четверг. Встреча на телестудии была назначена на пятницу, и Конни радостно сообщила: раз уж так получилось, она решила остаться в городе на все выходные. И пригласила Дани к себе на вечер пятницы.
Дани очень обрадовалась. Она не верила своей удаче! Ей теперь не придется ехать за город. А значит, она избегнет риска столкнуться там с Оливером! Более того, в пятницу они обычно встречаются с Джонни. Теперь у нее будет вполне законная отговорка!
Она так и не приняла решение, как ей поступить с Джонни. Теперь, из-за встречи с Конни, у нее появилась отсрочка. Может, это и страусиная политика, но она пока просто не знает, что делать. А она не из тех, кто принимает поспешные решения. Ей нужно все взвесить, и не один раз.
По крайней мере, раньше так было. Где был ее здравый смысл, когда она пошла на поводу у Конни и взялась за эту биографию, от которой у нее теперь одни проблемы!
– Я привезла с собой дневники. Начиная с тех времен, когда я впервые приехала в Голливуд, – рассказывала Конни. – Мне тогда было восемнадцать лет.
Рассказывая, она поставила на кофейный столик кожаный саквояж и открыла его. Там оказались десятки маленьких книжечек!
– Теперь, когда столько лет прошло, их очень интересно читать, – озорно поблескивая глазами, сообщила Конни. – Даже мне интересно.
Дани улыбнулась в ответ.
– Я в этом не сомневаюсь! Настоящее сокровище для историка! Вы позволите мне их прочесть, или предпочитаете...
– Конечно, ты должна прочесть! – решительно прервала ее пожилая дама. – Они дадут тебе гораздо лучшее представление о моей жизни, чем все мои рассказы. Память-то у меня уже не та! Я и сотой доли не смогу вспомнить.
– Я надеюсь, ты все же подвергнешь их цензуре, прежде чем отдавать Дани, – раздался сзади знакомый голос.
Проклятье. Дани резко повернулась. Она знала, кого именно увидит перед собой, но не смогла преодолеть искушения.
Оливер Ковердейл собственной персоной! Он, очевидно, только что вошел. Одет он был в изысканный вечерний костюм и снежно-белую накрахмаленную рубашку, волосы еще влажные после недавнего душа.
Он неотразим. Дани с внутренним стоном прикрыла глаза. Несмотря на то, что все эти дни она напоминала себе о том, что он играл ее чувствами, насмехался над ней, теперь все это отступило на задний план. Он был безумно, фантастически притягателен.
Сердце ее подпрыгнуло и ухнуло куда-то вниз.