Чтение онлайн

Следующим номером представления было раздевание. Вернее, не совсем раздевание, а скорее яростное срывание одежд. Я увидела их обнаженные тела. Знала ли Ази, как она хороша? Знал ли Доуиндер, как он прекрасен? Но самое главное заключалось в том, что они восхищались красотой друг друга.

То, что произошло дальше, я, честно говоря, не поняла. Доуиндер взял большой твердый отросток, торчащий у него между ног и составлявший, как я уже знала со слов сестры, предмет мужской гордости, и проник им внутрь Ази. Чем сильнее он заталкивал его, тем громче они оба кричали. Затем появилась кровь, но даже это не заставило их остановиться. Несомненно, один из них, а может, оба получили какое-то серьезное повреждение, что доказывали кровь и крики. Но кто мог помешать им? Только не я, так как мне ни в коем случае не следовало подсматривать.

Крики и стоны достигли апогея и неожиданно смолкли. Через некоторое время Доуиндер вынул этот свой отросток, и я увидела, что он получил серьезное повреждение во время «акта», так как заметно уменьшился в размерах. Слава Богу, что с Ази все было в порядке. Но я знала, что ее все равно необходимо как можно быстрее везти в больницу, чтобы удалить ту часть Доуиндера, которая осталась внутри нее. К моему удивлению, ни он, ни она не обмолвились ни словом об этом. Может, Доуиндер вырос в такой же семье, как наша, где не принято говорить о неприятностях и потерях?

5

Несколько дней Ази почти непрерывно тошнило и, казалось, что ее желудок никак не может очиститься. Хотя чему там было очищаться? Ведь у нее совсем пропал аппетит, и она ничего не ела. Мама постоянно интересовалась, почему ее рвет, не из-за растущего ли живота? Но при чем тут это, спрашивала я себя, если ее живот вместо того, чтобы стать раздувшимся, наоборот, еще больше впал?

Через пару Недель непонятная болезнь Ази пошла на убыль. Однако тревожила не сама болезнь, а тихие таинственные пересуды, которые она вызвала.

Состояние Ази обсуждали все, кроме меня. Но особенно обидно было, что и Ази начала избегать меня. Может, она заслужила, чтобы ей было плохо, подумала я. Но тут же устыдилась недобрых мыслей и испугалась, как бы мне самой не пришлось понести за них наказание. Страдания Ази казались мне тогда самыми худшими из всех существующих видов искупления грехов.

Суматоха в соседнем имении вызвала во мне любопытство, и я подкралась к стене. Это был Сет он вернулся целый и невредимый. Его кожа стала бронзовой от загара. Можно было подумать, он где-то прекрасно проводил время, но печальное выражение его лица подсказывало мне, что случилась беда. Я хотела знать, что произошло, поскольку надеялась утешить своего возлюбленного. Каким бы ужасным ни было несчастье, я собиралась позаботиться о том, чтобы наше прекрасное воссоединение заставило его забыть о нем.

Тем же вечером слуга Сета тайком принес мне письмо. Это письмо и стало наказанием за мои плохие мысли об Ази, а также объяснило таинственные разговоры в нашем доме. Оказывается, принадлежащее мне от рождения право на Сета было безжалостно отнято у меня и передано Ази точно так же, как это происходило с моими рождественскими подарками. Так как сейчас старшей дочерью в нашей семье стала она, то она и должна была выйти замуж за Сета.

Неужели мой грех за то, что я пожелала ей плохого, перевесил все совершенные ею грехи? Получалось, что перевесил. Ведь я согрешила против своей сестры-сироты, а все ее грехи были совершены против нее самой. Самое печальное во всем этом было то, что я никогда по-настоящему не желала ей зла, никогда по-настоящему не хотела, чтобы она болела. Неужели Бог не знает об этом?

В ту ночь мне впервые приснился кошмар, который потом с завидным постоянством преследовал меня много лет. Ночь за ночью за мной гналось стадо быков. И чем яростнее они бросались на меня, тем сильнее хлестал меня кнутом их пастух за то, что я нахожусь у них на пути. Но стоило мне побежать быстрее, как быки тоже ускоряли бег. В конце концов мне как-то удавалось добраться до боковой двери нашего дома. Я успевала переступить порог, но не могла закрыть за собой дверь, так как мешала голова быка. Между нами начиналась долгая борьба, и постепенно мои руки начинали слабеть. Глаза быка словно гипнотизировали меня и все больше напоминали глаза моей матери. Меня охватывал страх перед неизбежным нападением разъяренного животного, и я просыпалась, так и не успев увидеть конец сна. И подобное случалось почти каждую ночь.

6

Мы с Чанно смотрели в окно и видели, как вырывают с корнями помидоры в нашем огороде. Вместе с роскошной сочной зеленью исчезли и алые плоды — последнее, что связывало меня с Сетом. Какой же глупой я была, когда надеялась, что смогу навечно сохранить неприкосновенным огород как символ нашей с Сетом любви! Но Ази, как всегда, оказалась права. Реальность была очень далека от моих фантазий, в кино все было не так, как в жизни. Родители, даже не поговорив со мной, оборвали последнюю нить, связывающую меня с Сетом. И лишь для того, чтобы хватило места разбить огромный шатер для свадебного ужина. По словам Чанно, огород был единственным ровным местом для шатра, иначе пришлось бы рубить деревья и кусты вокруг. Для них это была просто удобная площадка, а для меня — место, где мы с Сетом поняли, что любим друг друга.

Когда в моих глазах заблестели слезы, Чанно обняла меня и в миллионный раз прижала к теплой уютной груди. Я знала, что ее любовь ко мне неизмеримо важнее, чем огород. Я чувствовала ее любовь, когда она делала мне скромные рождественские подарки взамен тех, что отдавали Ази. Конечно, она была бедной женщиной и могла подарить только дешевые бусы, скорлупки от орехов, высушенные цветы, лоскутки материи. Чанно была моей матерью не по крови, а по духу. Мы всегда понимали друг друга без слов и, главное, хотели быть похожими друг на друга. Я подражала ей в заботливости и любви, а она назвала свою младшую дочку в честь моей куклы. Но сегодня даже в ее груди не нашлось достаточно душевного тепла, чтобы осушить мои слезы.

Всего двадцать четыре часа ушло на то, чтобы превратить цветущий живой огород в место для празднования свадьбы, где невеста любила не жениха, а другого мужчину. Но особенно меня поразило, что Ази не сказала против ни слова и даже утверждала, будто в этот трудный период своей жизни отчаянно нуждается в Сете. Сейчас она совсем не была похожа на ту Ази, которую я уже успела полюбить. Но если Ази так отчаянно нуждалась в Сете, я была вынуждена отказаться от него и при этом даже не показать ей своих истинных чувств. Самое худшее для меня было еще впереди — радоваться за сестру, когда она уйдет с тем, кто был для меня самым дорогим и желанным на свете, так и не узнав всю силу моей любви к ней.

Наконец наступил торжественный день. Ази в свадебном наряде была потрясающе красива. Ее лицо излучало необычный свет. Живот, который запал во время болезни, принял прежнюю форму. Я смотрела на ее прекрасную фигуру и вспоминала, как чудесно она выглядела без одежды в тот день с Доуиндером. Вскоре и Сету суждено будет испытать то же наслаждение, которое заставило Доуиндера потерять голову и продолжать «акт», несмотря на серьезное повреждение.

Мысль о том, что мой возлюбленный будет лежать с моей сестрой, разрывала мне сердце. Из моих глаз бурным потоком лились слезы, и я никак не могла успокоиться. К счастью для меня, на свадьбах слезы — привычное зрелище и ни у кого не вызывают удивления, хотя я сама сильно сомневалась, были ли это слезы радости. Неужели все люди, которых я видела плачущими на свадьбах, действительно плакали от радости? — спрашивала я себя. Наверное, это оплакивали старые связи, разорванные для того, чтобы образовать новые. В общем, что-то похожее на химическую реакцию.

Я не в силах описать то, что произошло дальше. Мой мозг отказывается делать это. Воспоминания о свадьбе были занесены в каталог несчастий и спрятаны в самый дальний угол памяти. Надеюсь, когда-нибудь мне удастся изгнать их совсем и освободить место для более ценных и приятных мыслей.

Могу только сообщить, что через семь месяцев после свадьбы Ази и Сет подарили миру восхитительный комочек радости. Он на самом деле был комочком, завернутым в синюю фланелевую пеленку, мягкую, как кожа только что родившегося ребенка. Меня поразили размеры этого сокровища. У Чанно было девять детей, и она разбиралась в этих делах. Она объяснила мне, что дети бывают недоношенными и доношенными. Однако ребенок Ази ни капельки не был похож на недоношенного семимесячного младенца. Упругие пухлые щечки, крепкое тельце, очаровательные завитки волос, отлично работающие легкие придавали ему вид здорового полноценного ребенка.