на главную - закладки

Чтение онлайн

КНИГИ

switch

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Дневник. Продолжение
на обложку

Загвоздина Наталья Александровна
Шрифт:

22 и ю л я

В. К.

Братец Виктор, что б ни было – вверх! Проволок и оглядки не люби, чтобы вечер не вверг в несвободу... В окладе — невечернего Свет. С ним не страшно, но больно. Не Бывающий сверх отпускает на Волю.

22 и ю л я

В. БРАЙНИНУ-ПАССЕКУ. ЛАСТОЧКА

К нежной варварской речи впритык оказавшись, подвинулись недра. Рокот гравия рифмы притих — притихает... Душе – не до метра. Испытующий точный размер тут не нужен – иное в почёте, если голой утробой прочтёте и подробно смолчите про что-то. Жизнь, которая здесь и везде, — то чужбина, то родина-мама. Безотцовщине Глобуса мало. На соломке не тесно в гнезде под присмотром Создателя. Плачу над строкой, как в учебнике, как в тайне жизни, кончины на плахе, и несу неразменную плату, грубой нитью вошедшую в ткань.

24 и ю л я

ЖАРА. ПРОДОЛЖЕНИЕ

1 73

Парные молочные дни. Вскипает вода в водоёме. Застопорен тракт, и «дневник» лежит без движения... В доме, что в коме, ни звука, ни глаз, смотрящих в открытое небо... И сколько б ни жали на газ, всё медленно, призрачно, немо. Творящего спрятан ответ от нас, «семерых одолевших», как в сказке... Но чудно отверст путь узкий по краешку лезвий.

2

Облегчения просит вся тварь с Высоты, не чураясь и малым. Не на шутку крепчает отвар разнотравья июльского. Мамы нет четвёртое лето. В тени тридцать пять. У России забота — тянет лямку. За ленту тяни — развяжи, иль сгорим за забором раскалённых, как уголья, дней — знать, июль обнесён без зазора... . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . На небесном открывшемся дне ни следа мирового разора.

24, 25 и ю л я

ЗАСУХА, или СОН ПЕРЕБЕЖЧИКА

Океанский размах! – ты бы точно «его укротил», засыпая в глуши, посреди переделкинской мути... У просевших озёр, отмелевшей реки, у кропил освящённых – живою водою кому-то исцеляют души отмиранье, невидное там, где залейся – воды не убавится в самое пекло... Перебежчика сон, точно обморок, топь, дурнота — к пробужденью не ключ – на листе зарифмованы бегло... Это сон или смерть? Знает Пастырь, но медлит назвать. Не иссякла вода без возврата в последнем колодце. Без движенья лежишь – не поднять – ни вперёд, ни назад. Лишь в закрытых глазах что-то чуть продолжает колоться...

25 и ю л я

МОСКОВСКИЕ ПОТЕРИ

Прихрамывая, припадая, Кривоколенный на ходу... Москва домами пропадает – я Дом родной не нахожу. Не хороша кому чужбина, пусть вместе с нами, под пожар, вдыхает горькое... Что было, того уж нет – поди пошарь... Корабль плывёт. Мелеет море. Всё меньше верных на борту. И азбуки тревожной Морзе уже оскомина во рту... Куда ж нам плыть?! Во дни потопа в ковчеге праотца Сам Бог. Но Ноев наложил потомок на дверь святилища замок. Душа – ковчег. Возьмём по паре всех добрых помыслов – они предтечи будущего. Парус, быть может, выдержит во дни несчастия... Кривоколенный ещё не выпрямлен, не снят с картины мира... Поколенья его причастников не спят...

26 и ю л я

ЖАРА. ЛЕВКОИ

Левкоя свежести достаточно ль теперь? Дымит июль, невзгода небо застит. Нетерпеливым выходцам терпеть равно беду и призрачное счастье. Один левкой безгрешен, как в раю безгрешна тварь, Отеческим присмотром живущая... И подмосковным смогом не заперты в оставленном краю ни небо, ни земля... Душист левкой, белеющий противу... Вдох и выдох... Беря и отдавая – вход и выход — живёшь, не зная – трудно иль легко? Мы выходцы, изгнанники – в садах земных, не уставая, счастья ищем... И знает только праотец Адам, что некогда Живот с потомка взыщет.

27 и ю л я

ЖАРА. БЕЗ СВЕТА

А здесь закрыт столпом удушливым восход светила, и к тебе неверная дорожка... Но солнце и луна от этого дороже — их непохожий свет не выльется во зло... Едва ли не к добру огонь на океане, где каждый не бывал, но точно – на маяк, по волнам, по волнам, с удачей на паях, спешил туда-сюда, благой и окаянный... ...Но засветло в твоих потёмках не видать, как водится, ни зги – не в помощь и лампада... Уже московский смог по улицам витать отправился... Жара не обещает падать.

28 и ю л я

ЖАРА. ИЗГОРОДЬ

Перегрелась ли, вымерла плоть — лишь далёкое завтра ответит. За завесою плотною сплошь неизвестное, что – не отведать, не увидев воочию... Густ то ли дым, то ли морок напрасный, где застряла бескрылая грусть, как в силках, ушибившись о прясло.

29 и ю л я

ЖАРА. САД

Полегли девясил и шары золотые, гортензия в шоке, а добавить хоть градус жары, перейдёт гладиолус на шёпот. Птица падает камнем, в пруду тяжелеет вода – мир на грани... Ветерок не берётся продуть, и уже замолчали герани. Общий обморок. Остов скамьи позабытой, горячие речи... Та же жажда, и так же скорбим, и никак – не выходим – навстречу.

30 и ю л я

ЖАРА. УТРО

Просыпаешься – лёгкая зыбь. За окошком – ни моря, ни бриза... Но мерещится спелая сыпь на волнах, ходит парусник-призрак по простору... Распалась вода на соцветья, обласканы скалы... Так гудят поутру провода... Засыпает пустыня песками бесконечными... Их перейти баловство ли? Москве не до шуток. Просыпается день. Впереди море жизни, и дальше дышу я.

30 и ю л я

ЖАРА. УГНЕТЕНИЕ

Докричаться до прошлого – труд незавидный – пустые усилья. Понапрасну пронзительных труб выступленья-вступленья... Усидчив час, что был. Ни туда ни сюда. Надо вовремя там состояться, не собрав окаянных «стагнаций» на тяжёлую чашу Суда. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Инородное слово ещё б взять и вытеснить, но неподвижным остаётся замочком висеть да впивается, будто клещом, в лист и текст, и берите повыше... Но не ждите вчерашних вестей.
1234567891011121314-23
Поделиться с друзьями:
© 2024 xBook

Почта для связи: xbook.shoplift810@passfwd.com