Разъехались домашние. В пустомпространстве натыкается на стенывоспоминанье, эхо... На постойстучится вечер, запуская тени,как мы родную кошку в новый дом...Побрызгать бы крещенскою водой.Да вот беда, вода давненько вышла...По горлу поднимается всё вышеперед незваным гостем подлый страх...Водичкой бы крещенскою с утра,но нет воды. Она прогнала тенивчерашние, где жизнь взрастила стебель,а корни укрепить доверив нам...Разъехались домашние. Видна —с утра – неразделённая винаоставшегося сторожить хоромы,которые и тесны, и огромныв том мирозданье, что зовётся мы.Где не было, должно, заветной кошки,но хлебца пересушенные крошкитаскала перепуганная мышь...Мы улыбались, мы страдали, мы ж...разъехались... Ещё вино не вышло,а что вода – вода прольётся свыше,я знаю, я слыхала много раз...По Гласу подвигается гора,снимается с насиженного места...Разъехались. Я не одна. Мы вместе.
31 и ю л я
БЕЗ НАЗВАНИЯ
Быть может, скажут – вот июль, и в нёмплоды растут помедленней словечек —вынослива бумага... Паче тем...Не буду, догадаетесь. Кивнёмсогласно: перегрелся человечекв июле, это правда – по чертепроходит еле-еле... Не свалитьсяне грезит даже. Умничать горазд,и плакать, и рыданием залиться...И думать: «О иулий, что за лица?!Неужто это зреет на горах...»Гора спустилась вниз. Как трудно вышеподняться. Поднимаешься – не вышло.А это – перебор иль недобор...И даже если б ты полнеба вышиб,навстречу бы Творцу в пролом не вышелне знающий, где худо и добро.Вот так и я, кропающий без меры,сломаю, проломлю башку – бессмертнымне сделаюсь без Бога моего.И всё-таки скажу – меня простите!В июле жарко. Я потом простыну...Всё выровняет времени огонь.
31 и ю л я
ПОСВЯЩЕНИЕ
Забыв жары увечье, подвязавдорожное тряпьё,уходит лето...Что вызрело и снято – по возам,бесплодного репья —телега.Ах, лето жаркое... Я тоже...кабы кровькомар не выпил.. . . . . . . . . . . . . . ....Лишь дожилбессловесный кротс кричащей выпью.
31 и ю л я
ЖАРА. АВГУСТ
1
Август, в путь! За пожаром пожарнам июль посылает вдогонку...Раскалённую руку пожатьнелегко – не пускает огонь как...Дым Отечества сладок ли, друг,когда душит? Не чеховским садомдышит Родина... Утро в чаду.Свод небесный провис без подпруг —нет пути между раем и адом —надевает окрестность чадрубеспросветную...Не на востоке,не на западе – в люльке роднойголосить и молчать заодно,оставаясь в горящем остроге.
2
...Сух гербарий, за окнами зной,и шуршит под ногами до срока...И не спится, но снится озноб,опрокинув июльских основнепреложность... Влажнеет сорочка.Зной за окнами... Высох ручейс инфузорией-туфелькой бедной...И течение летних речейвысыхает... И пыль горячейпод колёсами велосипеда...Дачный привкус... Пронзающий звукиз-за лет, перемолотых в крупку,и помельче... заваренных крутокипятком...что поныне – зовут.
1—9 а в г у с т а
ПОСЛЕ ЖАРЫ...
Уставшая бабочка грудкой на крюкпосажена ловко —пленённая странница... Замкнутый круг.Любовная лодка,застрявшая в отмели...Солнечный пыл – земные приметы.Из засухи – в оттепель,где «угольки» восстанут из мертвых:обугленный лес, и жилища... и душкрылатых собранье,летящих на пламя в родимом чадус открытым забралом...
14—16 а в г у с т а
НЕНАСТЬЕ
Комарик носу не подто...Подточит.Вот-вот осеннее пальто,платочекнадену весело – а чтов дожде мне? —не начинает силачомв рожденьи.Приходит паинькой,как кот на лапках,у пташки паника —уж больно ласков...Моргнёшь, и – на тебе!Смотрите в оба!Уже и на небе – трево...Тревога.Комар-то – бестолочь,а дождь крепчает.Промочит, бестия,в момент кратчайший...И вот уж холодно —пальто б да шапку...Прикроешь голову,а как душа-то?
16 а в г у с т а
ОШИБКА
Ирине Ермаковой
...Конечно, осень хладна. Холодназима. Тем паче русская, метельюпугающая... Кто там – зверь ли, куст?В рубахе из простого полотна,заснеженного, с крестиком нательным,раскинулась... Не сахар на укус.. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .Но долго не забыть осенней глубины,заглатывая хлад,смотрящим в полусне из хижин лубяныхна утренников лад...
17 а в г у с т а
«Детство в дюнах – с сосновой иглой...»
В.
...Детство в дюнах – с сосновой иглойтонкорунный песочекзолотится вдали... Залегло —глубоко, где поныне пасомы.. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .Этой пылью златой и поныне окутанкаждый выходец, и из любого закутаслышен выдох и вздох:если всякий росток по-Отцовски окучен,благодати открыт, в непогоду закутан,как рождается вздор?. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .Детство в Отчей руке – с напыленьемзолотистых пескови теплом от сосновых поленьев...Где вовеки пасом.
19—28 а в г у с т а,
П р е о б р а ж е н и е – У с п е н и е Б о г о р о д и ц ы
ПОКИДАЯ АВГУСТ
Дождь идёт, на задворкивытесняя тепло...Он уже не затворник —понедельник и вторникльёт – поди же ты плох...Осень дарит печаль —каждый луч на учёте,каждый кустик почат,все под морось учёныи всё больше молчат...Где ж ты, радость-Мисюсь —золотое сеченье?Сколько лет не смеюсь —столько плачу... В сочельниквытру ль слёзы с очей-то?
29 а в г у с т а
МОСКОВСКОЕ
В Малом Лёвшинском звёзд в аккурат,как в раю, если там сосчитали.Выхожу, не впадая в кураж,из подобия: «Дура! Чета ливечер вечности?! Тешит Москваживоты... Жизнь впадает как в кому...Без зазору стучит по мозгамновый ритм, не сдаются какомутолько звёзды над городом. СпитМалый Лёвшинский. Власий, Могильцы...И зовут за себя помолитьсяочертанья знакомые спинстарых домиков... Томиков тьматам прочитана... Вымер читатель.. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .Молодящейся мачехе – матьи на смертном пороге – чета ли?!