Чтение онлайн

На сегодня достаточно – меня ждет пара книг, которые я давным-давно обещал вернуть владельцу: то времени нет, то от работы туп, как два большевика вместе взятых…

6.10. Нелегко слышать, как сокамерники месят челюстями хлеб – помнится, сырой, кислый, но… такой пахучий сегодня.

Ныне в зоне 120 человек, на следующей неделе будет 110 – десяток уезжает в в общий лагерь [24] . Это целое событие. По закону после половины срока всякий подлежит вывозу на строгую зону, если он не строптив, однако здесь по крайней мере каждые два из 3-х отсидели больше половины срока, служат начальству верой и правдой и все же… как обойтись хоть без одного нарушения в год, а этого достаточно.

К сбору сведений о наших солагерниках я привлек «…» [25] – на сегодня мы имеем кое-что о 9 десятках человек. К остальным 30 подобраться сложно – это инвалиды, которых не гоняют на работу, это бунтари, не вылезающие из одиночек, это мелкие нарушители спокойствия, которые работают в спецкамерах. Опасения за бумаги не оставляют меня ни днем, ни ночью. Я чувствую, что надвигается пора все более откровенных репрессий, которым мы попытаемся противостоять, что чревато всяческими неожиданностями. Поэтому я хочу хоть как-то обработать собранный материал и на этом временно закруглиться – бумаги спрячу понадежнее и надолго откажусь от дневника, чтобы стукачи забыли, как я выгляжу с авторучкой в руке, а то обыск за обыском, а ничего, кроме невинных выписок из книг, найти не могут – есть от чего беситься синим ребятам. (Сейчас они распустили слух, что у нас много денег – порядка 7-8 тысяч, – чтобы «крысы» не спускали с нас глаз в надежде поживиться: бдительность, подхлестываемая жаждой наживы, неистощима – глядишь, что-нибудь поценнее денег обнаружат. Деньги у нас действительно есть – 23 р. Прием старый. Правда, в данном случае он не только оперативный, но и антисемитский. Характерно, что после нашего ареста по всему Союзу пошли слухи, что мы пытались вывезти в Израиль чемоданы с золотом. Тогда как 10-и из нас судья зачитал: «Без конфискации имущества за неимением такового». 90 человек, разумеется, достаточно полно представляют 120, обобщения правомерны, но не без оговорок. Например, средний возраст нашего рецидивиста был бы выше, имей я возможность потолковать с непохороненными старичками из инвалидных камер. А тут только подберешься к кормушке, как надзиратель рявкает… «Дедушка, – спрашиваешь второпях, – сколько же тебе лет?» «Много, сынок», – шамкает он в ответ. «А сроку сколько?» «До конца советской власти, сынок». Вот и весь разговор. Итак, 90 человек. Средний возраст 45 лет, причем средний возраст русских 45,5 лет, украинцев – 44, литовцев – 45, евреев – 36, молдаван – 44. Из этих 90 человек 41 русский, 29 украинцев, 7 литовцев, 4 еврея, 2 молдавана, 1 немец, 1 грузин, 1 бурят, 1 эстонец, 1 латыш, 1 узбек и 1 белорусс. На сегодня в среднем каждый сидит по 16 лет, если же все освободятся «по звонку», (т.е. не будет ни амнистий, ни комиссий по пересмотру дел, ни помилований – а в вероятность таковых верят лишь те, кто сидит первые пять лет), то на брата придется по 24 года. Причем русские сидят по 17 лет, украинцы, литовцы и молдаване по 16, а евреи по 14 лет. Отсидят же русские по 26 лет, украинцы и евреи по 22 года, литовцы по 24, а молдаване по 21 году. Из этих 9 десятков 37 человек сотрудничают – кто тайно, а кто и явно – с КГБ или оперотделом, 7-ро находятся на подозрении в сотрудничестве. «Тайно» это значит, что стукач пытается делать хорошую мину при плохой игре, тогда как есть и такие, которые не кривляются, не прячут клейма доносчика и провокатора. На русских приходится 20 стукачей и 4 подозреваемых в доносительстве, на украинцев – 11 и 2, на литовцев 1, среди евреев 1 на подозрении, немец, грузин, латыш, узбек и белорусе – явные стукачи. Из 20 русских стукачей 8 полицаев и 12 уголовников, 4 подозреваемых – уголовники. Все без исключения полицаи-украинцы – доносчики, числом 11 человек, а 2-е подозреваемых – уголовники. О Багдонасе я писал раньше, один из «подозрительных» евреев – уголовник, немец и грузин – полицаи, латыш и узбек – уголовники, а белорусе – ни то, ни се: получил вышак, позже замененный 25 годами по статье 58-8, т.е. за политический террор, на самом же деле убийство было совершено им на бытовой почве. В полицаи я заношу тех, кто сотрудничал с фашистами из шкурных побуждений – а таковы они все, кроме кое-кого из РОА. В уголовниках у меня числятся те, кто из уголовной «масти» перекинулся в политическую сугубо по лагерным соображениям, видя в этом выход из той или иной тяжелой для него лично ситуации. Таким образом лишь 36 человек являются поистине политзаключенными, остальные: полицаи (21 доносчик) и уголовники (числом 33). По национальностям соотношение… впрочем, я вижу, что удобнее дать все эти цифры в сводной таблице – так нагляднее будет.

рус укр лит евр мол нем гр бур эст лат уз бел

количество 41 29 7 4 2 1 1 1 1 1 1 1

ср. возраст 45 лет, а по национальным группам по: 45,5 44 45 36 44 55 85 32 45? 33? 36 37

отсижено в среднем по 16 лет, а по нац. группам по: 17 16 16 14 16 5 5 15 16 12 13 14

будет отсижено по 24 года, а по нац. группам по: 26 22 24 22 21 15 15 20 25 13 14 25

всего 37 стукачей, из них: 20 11 1 – - 1 1 – - 1 1 1

7 вероятных стукачей, из них: 4 2 1

кол-во поистине полит, з/к – 35, из них: 11 12 7 2 2 1

уголовников – 34, из них: 22 6 2 1 1 1 1

полицаев 21, из них: 8 11 1 1

кол-во стукачей среди полицаев – 21,

среди уголовников 15 явных стукачей 12 1 1 1

и 6 неявных 4 2

Вероисповедание: Православные 4 2

Католики 7

ИПЦ 2 1

Свидетели Иеговы 1 5 2

Иудеи 11)

Униаты 2

Всего верующих 27 ч-к, из них осуждены именно за антисовет. деят-сть на религ. почве 10 ч-к из которых: ИПЦ 2

Свидетели Иеговы 1 5 2

Общее кол-во судимостей 331, из них: 182 89 9 12 6 1 1 3 1 3 3 1

Кол-во судимостей по 58 ст, 2) – 152, из них: 67 58 9 5 6 1 1 1 1 1 1 1

из них за побег за границу? 2 2 1

Педерасты: активные 12 4 1

пассивные 3) 5 1 1 1

Самоистязания (кроме голодовок): 19 2 1 – 1 1

голодовки: 14 7 2

антисоветские наколки 11 2

наркоманы *) 20 3 1 1 1

политические взгляды 5); демократы: демократы-националисты: 1 8 7 2 1

демократы-интернац-сты: 1 5 2

монархисты: сторонники абсолютной монархии: 4

конституционные м-сты: 2

анархисты: 1

1) Олег Шибанов исповедует иудаизм, точнее фантасмагорический винегрет из обрывков иудаизма и православия. Безвылазно пребывает в изоляторе за отказ от работы в субботние дни.

2) По сохранившейся в лагере традиции я весь круг статей, охватывающих «опасные государственные преступления», именую 58 статьей.

3) Как известно, педерастами (они же: козлы, петухи и гребни) в лагере считают только пассивных гомиков. Активные же (глиномесы, печники и т. д.) не считаются извращенцами. Еще 7 лет назад «козлов» [26] содержали в отдельных камерах, у них были меченые ложки, миски и кружки – в качестве кастовых знаков существ бесправных и открытых для любых издевательств. Сейчас в отдельной камере сидят только двое: Тильга и Любка Кулева. «Я дама солидная, – говорит Любка, поглаживая себя по бокам. – Хоть и жизнь вела воровскую…». У Кулева (имени я его не знаю, сам же он упорно величает себя Любкой) самый большой в СССР стаж непрерывного заключения – он сидит 36 лет, да еще в конце 20-ых – начале 30-ых гг. отсидел пару лет. Когда-то на Воркуте Любка была хозяйкой «козлиного барака»: За плату выдавала желающим Нюрок, Нинок и Светок. Гомосексуальные страсти нередко кровавы. Разыгрываются целые драмы ревности, измен, охлаждений. В 66 г. некто Панов выпустил себе кишки и, намотав их на руки, ходил по прогулочному дворику изолятора (это было в 11 лагерной зоне), пока его не утащили в медчасть. Причина? Ему донесли, что «жена» изменила ему, пока он томился в изоляторе, он написал «ей» записку, требуя, чтобы «она» пришла объясниться, а «та» не явилась, вот и…

4) Не всегда потребляющие наркотики, ибо достать их трудно, но всегда готовые к их потреблению.

5) Очень условно, примерно в том же ключе, что и раньше (там где о представителях национальных меньшинств).

7.10. Теперь новое положение о голодовке – кормят по «жизненным показаниям», а не как бывало: на 7-й день и потом через день.

23.10. Вчера вернулся из больницы. На 8-й день голодовки – уже из одиночки – меня вызвал Кочетков и сказал, что отправит в больницу, если я сниму голодовку. С 15-го по 22-е я был в больнице. Диагноз не поставили (рентгена не было), давали по витаминине в день, стерегли, как 40 тысяч каторжников вместе взятых.

Все же умудрился переговорить с одним из наших! Решили в годовщину суда над нами («самолетчиками») объявить 3-дневную голодовку протеста, а в годовщину суда над ленинградцами, рижанами и кишиневцами – однодневные голодовки.

17.11. Сегодня мы (я, Юра и Алик) отправили заявление об отказе от советского гражданства. Вот текст моего.

В Президиум Верховного Совета СССР

от з/к Кузнецова Э.С.

ЗАЯВЛЕНИЕ.

Уже в течение многих лет я не являюсь гражданином СССР ни по совести, ни по политическим убеждениям. Отбыв в 68 г. 7-летнее заключение за так называемую антисоветскую деятельность, я пытался осуществить неотъемлемое человеческое право – право на эмиграцию – законным путем. Препятствия оказались непреодолимыми, и я был вынужден совершить покушение на нелегальный побег за границу путем захвата самолета. Это деяние было преднамеренно ложно квалифицировано Ленинградским городским судом как измена родине, и я был трижды приговорен к смертной казни. Отмена таковой кассационным судом обернулась для меня 15-ю годами заключения в лагере особого режима.

Я считаю себя – и являюсь таковым не только по совести, национальности и мировоззрению, но и фактически – гражданином государства Израиль. Я прошу лишь формального лишения меня советского гражданства, ибо de facto советским гражданином я не являюсь.

Просьба моя о лишении меня гражданства находится в полном соответствии со ст. 15, 2) «Всеобщей Декларации прав человека» («Никто не может быть лишен своего гражданства или права изменить свое гражданство»).

Приговоренный к 15-и годам лишения свободы, к 15-и годам мучений за деяние, являющееся лишь мелким правонарушением по законам цивилизованных государств, я не намерен уклоняться от пинков, которыми меня повседневно награждают в качестве еврея и человека, пожелавшего покинуть пределы СССР.

Но отныне и навсегда: я не являюсь советским гражданином и прошу меня таковым не числить.

18.11. Алик объявил голодовку. Мы к нему присоединимся 1-го декабря. Его лишили свидания ни за что. Отрядный проговорился, что и меня, и Юру ждет то же. Нащупали больное место. Будем голодать, пока не отменят это постановление. Нас травят все энергичнее. Создают предкриминальную ситуацию. Распускают всяческие слухи, натравливают на нас уголовников. Три дня тому назад один, наглотавшись каких-то таблеток, искал с отверткой в руках Алика. Хорошо, что наткнулся на меня и стал объясняться в любви («Ты хороший человек, а Мурженко я сейчас запорю»), – «Полевое зрение» рецидивистов.

Хотим попробовать найти адвоката, дабы хоть немного оградить себя от давления сверху и снизу. Беда, что адвокату потребуется допуск от КГБ – нашему его не дадут, а кому дадут, тот будет не наш.

На заявление от отказа от гражданства придет такой ответ: «Вопрос о гражданстве может быть рассмотрен только после отбытия вами срока заключения».

23.11. За непосещение политзанятий имею 3-й выговор. Старший лейтенант Беззубов сообщил на последнем политзанятии (уровень-то каков!): «В Китае зверствуют сионисты и хунвейбины. Но китайский народ – не дурак, он им еще покажет!»