Дневники
Шрифт:
Еще раз радуюсь за тебя, что ты в полном здоровье, полон сил, красив, могуч. Это большой, огромный образ, титан.
2/VI
Когда со сцены не уносишь в следующую картину итог прожитого, решение, как действовать дальше, когда жизнь закончилась с последним твоим словом, когда ставится жирная точка на этом этапе жизни (что, кстати, редко бывает в самой жизни), тогда-то и возникает так желанная реакция в виде аплодисментов. Но это по существу действия не обязательная точка, а строго говоря, и не нужная (если исключить этот мнимый признак успеха). И так, «из вечера — в сегодня, из сегодня — в завтра».
3/VI
Ужель у меня пропал отпуск? ЭКГ плохая. Лежу без движения. Только карандаш в руке.
Полетели записи Котовского, Лешего, Лермонтова — стихи для пластинок. Пушкинский концерт в БЗК [505] …
5/VI
Тоска. Так мало успел!
Перерывы в работе все чаще и длительнее. Театр с 13/VI идет в отпуск… Пройдет лето, и театр вновь начнет сезон без меня… Постепенно станешь ненужным…
505
Большой зал Консерватории.
Слушал по радио Прокофьева и Клиберна… Странное впечатление от того и другого… А может, душа моя загорожена?
19/VI
Лежу и смотрю на небо через окно… как журавль с подбитым крылом… стая улетела в жизнь…
Страшно подумать… ужель мне больше ничего не дано сделать?
30/VI
День — голова отвлечена, читаю, а ночь…. пытка! Самые черные мысли лезут в голову. Или я переоценил свои силы, способности?
Час за часом, день за днем уходят в вечность…
Какой я беспомощный в организации своей жизни. Катастрофически. Да… если человек бездарен, то это — надолго.
30/VII
Вот и дождался слова от прессы [506] . «Литературная газета» (по театру ею заведует Е. Сурков) поместила статью Туровской, которая нашла, что, «пожалуй», Плятт мог быть в чеховском спектакле, я же «романтизирую» образ, что спектакль решен не в чеховском ключе и точки зрения театра нет…
506
Имеется в виду статья М. Туровской в «Литературной газете», опубликованная 26 июня 1960 года под названием «Устарел ли Чехов?»
Даже противоречий не чувствует. А кроме того, у нас спектакль смотрится, а во МХАТ — нет, хотя мы и играем «несовершенную пьесу».
Кстати, два полотна одного художника на одну и ту же тему могут висеть в разных музеях, а в театре это не позволено.
Резкие сатирические краски для Чехова возможны, а последним монологом подсказано небытовое решение Лешего… Что-то у меня не то, а что надо… не знаю, не пойму. Исключить романтику? Но весь Чехов овеян стремлением к идеалу.
1/VIII
Ю.А. на труппе заявил, что с отзывом Туровской не согласен, считает его трафаретным, что она предубеждена и не смогла понять замысла.
Не знаю.
Но и мы виноваты. У нас нет безусловного спектакля. Не дотянуто. Намекнули, и считаем, что довольно и этого намека. А отдельные удачи в спектакле легче замолчать.
И все пишу, пишу, пишу…
Все хочу выговориться, может, легче будет. Написал, точнее — исписал многие десятки страниц, прочел кипу книг….
И все вдали от театра…
Дирекция и руководство о себе не напоминают больше… Идешь в ногу — будто и плотно в строю, не упадешь, а сбился, отстал… и строй сомкнулся, и дыры не видно. Видно только одному, тому, кто отстал, что он один на обочине.
9/VIII
В журнале «Театр» Строева тоже не одобряет [507] .
Очевидно, я неправильно поставил задачу: сыграть написанное, как я понимаю, не переакцентировать с исторической точки зрения. Очевидно, надо выправить недосказанное, а может быть, и подсказать то, о чем нет речи в роли.
507
Речь идет о статье М. Строевой в журнале «Театр» (1960, № 8) под названием «Чехов этого года».
Театр не филологический факультет. Жизнь идет сегодня. Это «сегодня» я и думал акцентировать на любви к природе, на призыве беречь ее, на том, как это красит человека, как сближает людей…
А мне предлагают… а собственно, я и не знаю, что предлагают.
В начале работы я думал, что, несмотря ни на что, роль мне не сыграть… Ущербность ее чувствовал, а чем возместить — не знаю и теперь…
Ю.А. все время шел по линии «Дяди Вани», и это правомерно. Хотя пьеса о главном герое — Лешем, выписан Жорж, его судьба легко просматривается, тогда как Леший…
А не играть его откровенно мечтателем — и пьеса сникнет.
Интересно посмотреть Дубова. По данным, он мне противоположен.
23/VIII
Санаторий «ЗВЕНИГОРОД»
Леший — Дубов.
А я слушаю нестройные «Подмосковные вечера» отдыхающих, да шелест дождя, да свои невеселые мысли…
Зато — воздух!
Все думаю и негодую на себя за то, что не заметил начала катастрофы, что не обратил внимания на то, что опять перенапрягся, веря в свои «неиссякаемые силы», о том, когда же мне надо было повернуть с одной дороги на другую… И о том, что не успел сделать того, что должен был успеть и к чему был приготовлен…
Словом, занимаюсь бесполезным, изнурительным, тысячи раз осмеянным делом — критикую пройденное, невозвратимое, занимаюсь самоедством и машу кулаками после драки.
Очевидно, правда в том, что каждый умнеет собственным опытом (если успевает поумнеть).
16/IX
До чего я боюсь возвращения в театр, кто бы знал! Не знаю, с чего начать, что делать, куда идти…
Здешний профессор настаивает, что мне надо бросать работать вообще, а уж свои трагические роли обязательно. «Ну поиграли, отдали все, что имели. Хватит».
А мне все «не хватает». Душа полна, только физика изменяет…
Как будто в новую страну въезжаю, в страну, о которой ничего не знаю.
Странное чувство.
Такая неустроенность… растерянность. Степан Павлович [508] настаивает: «Слушай врачей, не ослушивайся, не думай, что без тебя не обойдутся».
Чудак человек, да мне только этого и хочется, чтобы без меня не обошлись. Только того я и хочу, чтобы, накопив багаж, претворить в жизнь свои задумки. Сам-то он лет на десять старше, а работу не бросает.
508
С. П. Вострокнутов (ум. 1970) — преподаватель сопротивления материалов, профессор. Друг Н. Д. Мордвинова.