Дневники
Шрифт:
— Но запись любима народом. Мы получаем массу писем с требованием перевести ее на пластинки. Она не забракована никем, ни на радио, ни у нас, и вы не вправе протестовать.
— Посоветуйтесь с Ю.А. Мы сейчас играем другой спектакль, более совершенный, более правильный, лермонтовский, а этот — декламационный, холодный, рассудочный, будто его не я играю, он в сторону картины, играя в которой, я еще не знал об Арбенине многого. Да и на спектаклях я не играл так. Ведь спектакль нравился, его полюбили, а за то, что я слышу, любить нельзя.
17/VII—1/VIII
Две недели жили на Цне, в турлагере Дома ученых. Отдохнули, порыбачили, накупались. Пришли в себя. Лукомские [608] (невропатолог и психиатр) сказали: — Поражались, как правильно решен переход от нормы до потери сознания в роли Арбенина.
Это хорошо… это мне дорого.
4/VIII
«МАСКАРАД»
Последний в сезоне.
Редко стал играть, будет сегодня тяжело, температура 30°.
608
Лукомские — семья врачей, знакомые Н. Д. Мордвинова.
Не знаю, как доберусь сегодня до сути. Душа молчит.
Надо как-нибудь заняться анализом состояний в ролях — проследить, какая разница в существовании в Арбенине и в Отелло; в этих ролях и в ролях современных: душа, тело, руки, походка, голос.
5/VIII
Сегодня был у председателя Комитета радио и телевидения. Говорил о переводе записи на пластинку. Он с готовностью отозвался на наши волнения и обещал дать приказ перезаписать спектакль. Большое, громадное ему спасибо, а то я себе места не нахожу с тех пор, как возник вопрос о переводе спектакля на пластинку.
Я говорил Харламову, что эта работа Завадского — вдохновенная, что он давно не был таким творческим и хотел записать сам. Он давно так не работал, и не запечатлеть его работу недозволительно.
«ЛЕНИНГРАДСКИЙ ПРОСПЕКТ»
РЯЗАНЬ (гастроли театра)
Играли хорошо. Серьезно. Я радуюсь, что вместе с декорациями и пр. не развалился сам спектакль. Роли растут, а не превращаются в свою противоположность, как с некоторыми спектаклями.
Публика много смеялась, плакали. […]
Ответное слово пришлось держать мне.
— Дорогие наши зрители!
Дорогие товарищи рязанцы! Друзья!
Вы проявили к нашим спектаклям такой повышенный интерес, окружили их таким взволнованным вниманием, наговорили в наш адрес столько дорогих нам слов, что, по чести сказать, я не знаю, как ответить вам!
В одном мне легко признаться искренне и чистосердечно, что интерес, внимание и тепло, идущие из зрительного зала, смех, аплодисменты и слезы ваши — нас радуют. Это дает нам новые силы для работы.
Нам радостно, что вы волнуетесь — а мы это слышим, — что вы смеетесь, негодуете, плачете. Ибо в этом мы видим назначение театра, оправдание нашего искусства.
Театр только тогда имеет право на жизнь, пока он заставляет думать, решать, негодовать, утверждать, смеяться, плакать…
Не будь этого, наше искусство превратится в сухое назидательство, скучную лекцию или, наоборот, в пустое развлекательство.
Мы приложим все усилия, чтобы в дальнейшем наш театр, Академический театр имени Моссовета (звание нас не перестает радовать, очевидно, потому, что получили его не по наследству, а заработали своим трудом), делал спектакли, которые бы не оставляли зрителя равнодушным, чтобы они звали, заставляли решать основные вопросы бытия, чтобы они рождали ненависть, гнев, радость. […]
24/IX
«МАСКАРАД»
Первый в сезоне.
Играл я сегодня собранно и легко, сильно, во многом совсем заново. Удался первый акт, легкий, веселый, жизнерадостный и отстраненный от толпы. Во втором акте особенно удалась сцена игорного дома.
Вообще второй акт пошел на злость и рваность речи. Это очень красит роль.
Третий акт — смятение, погружение в страшный мир, за черту, где человек не властен.
Работой сегодня я доволен. Это еще шаг вглубь и в новое.
26/IX
ПЕНЗА
На собственные гастроли в связи со 150-летием Лермонтова. Встретили и приняли в городе горячо.
1/X
МОСКВА
Смотрел «Опечаленную семью» [609] . Посмотрел опечаленных и опечалился сам. Какие разные по достоинству уживаются спектакли в театре Завадского. Диву даешься.
16/X
«МАСКАРАД»
Сегодня торжественный спектакль, посвященный 150-летию со дня рождения Лермонтова [610] .
609
«Опечаленная семья» — пьеса Б. Нушича. Поставлена на сцене Театра имени Моссовета югославским режиссером М. Беловичем.
610
Н. Д. Мордвинов был членом Всесоюзного юбилейного комитета по подготовке и проведению 150-летия со дня рождения М. Ю. Лермонтова.
А я… устал, сердце болит… у меня всегда все сикось-накось. Ну, дай бог!
Были звонки — хвалят вчерашнее выступление в Большом театре.
Завадский: Хорошо, что нашли форму выступления. Видишь, и выиграли (?)
В театре выступление одобряют, кто видел. Поздравляют меня, как будто это мой юбилей, а не моего дорогого Михаила Юрьевича.
Великолепный спектакль. Как ни странно, а у меня собранный, спокойный и творческий, хотя зал переполнен и много именитых. Малый театр назначил сегодня тоже «Маскарад».
Огромный успех. Триумф. Овация.
И. Андроников сказал слово к зрителям. На сцену вышли тт. из лермонтовского комитета: Андроников, Грибачев, Тихонов, Соболев и др.
Ю.А. доволен, обнимает — «давай поцелуемся!» На сцене выводил меня вперед, на что зрители ответили овацией.
«Мы еще что-нибудь с тобой выдумаем», — сказал он.
[…] Мой долг перед Михаилом Юрьевичем я выполняю с увлечением, восторгом, любовью. Это и мой праздник.
20/X
АЛМА-АТА
Был у Люшеньки… маленькая запущенная могилка… Плита сохранилась в том виде, как я ее оставил, — расчет был правильный, но… ужасно тяжело… Невыносимо…
22/X
Показывали город. Город очень изменился, и к лучшему. Показывали места, где я снимался. Удивительно: знают и помнят, а я забыл. Показали и электростанцию в горах, где я копался в котловане… Интересно, волнительно — не могу отделаться от грустных воспоминаний. Невольно все окрашивается в глубокие осенние тона, хотя зелень на деревьях и краски горят буйно. […]