Чтение онлайн

Очень хорошо, коротко, сердечно и оригинально сказал Ю.А. о том, куда же нам дальше развивать дружбу, что надо ее углублять и сплачивать.

12/V

Зашел на последний акт «Бунта женщин». Смеются с удовольствием. По окончании много аплодировали.

13/V

Утром занимался ролью. Нашел много хорошего, но заметил, что я многое стал играть периферийно — не действуя, а пользуясь интонацией и прячась за образом. Неважна мне стала судьба сына, а через него, следовательно, и судьба страны (коли таким будет передано государство).

[…] Сегодня «Ленинградский проспект»! — 121-й раз.

Зал переполнен, гудит, хотя на улице проливной дождь и холодно.

Первый акт прошел верно. Но Вульф говорит, что тянули, кое-кто тишил. Прием сдержанный. Очевидно, простонародную, разговорную речь понимают труднее.

Второй акт прошел хорошо, даже лучше, чем хорошо.

Третий акт — отлично.

После каждого акта длительные и настойчивые аплодисменты.

На третьем акте много слез.

Играл я с удовольствием, легко и изобретательно.

На спектакле весь ЦК с Живковым во главе. Узнали мы об этом только после спектакля.

Зал аплодировал стоя, не расходясь, горячо и длительно. Много цветов, впрочем, как и на каждом спектакле.

Ю.А. хвалил: «Играл глубоко и серьезно». […]

15/V

Труднее углубить поверхностную роль, чем упростить глубокую. Но, увы, по последнему пошло наше искусство, и это не: старческое брюзжание, а убеждение, знание. Я верю, что к труднейшему повернется искусство, а не к упрощению. Чтобы быть интернациональным, прежде всего надо быть национальным… Не самобытное — это полуискусство.

Потом повезли на озеро на встречу с работниками Комитета культуры и искусства.

В 5 часов концерт у военных. Меня было освободили, но Ю.А. заявил, что он не поедет, если я не поеду. Поехал. При встрече покачал ему укоризненно головой, на что он: — «Спасибо, что поехал».

16/V

ИЗ ДНЕВНИКА РОЛИ АРБЕНИНА

Третья картина.

Вдруг взгляд остановился на браслете.

Пауза.

Глаза медленно раскрываются. Он оценивает положение — тот самый браслет. Рывком хватает ее руку, отстраняет от себя — проверяет тот ли браслет, потом, не глядя, хватает левую руку, ищет своей правой браслет на руке. Смотрит — действительно… второго нет. Долго смотрит ей в глаза (руки ее в его руках, широко раскинуты)… и падает от нее на левый бок…

«Ты побледнел, дрожишь… о боже!» «Я? ничего!..» — встает быстро, отходит в противоположный угол, закрывает запястьем руки глаза, она за ним, заглядывает. Он в противоположную сторону и т. д.

«…где твой другой браслет?»

«Но сходство, сходство!» Про себя и быстро: «Карету обыщи ты вдоль и поперек». Очень стремительно, чтобы потом тяжело и медленно: «Я это знал… ступай». Горько, безучастно: «Дай бог, чтобы это был не твой последний смех!»

Очень искренне, просто — от всей души: «Жалею!».

Ю.А. просит после «жалею» проиграть пантомиму: «Он думает, решает». Пробовал, не получается. Вместо точки какая-то размазня. Ему хочется, чтобы здесь проиграла музыка, и это «го желание надо как-то оправдать сценически. Пока не получилось ни длинно, ни коротко. Надо сделать так:

…«Жалею!»

Нина ушла. Поднял левую руку, охватил сверху назад голову, и вырвался долгий протяжный стон, как вой, отчаянное, долгое: «о-о-о!», которое должна подхватить музыка.

В этом случае я могу стоять долго, иначе проход лишний, изобретенный, искусственный. Седьмая картина.

«…Конец Игре… приличий тут уж нету». Сбросил маску… Теперь развязать сцену оскорбления, чтобы вызвать конфликт.

«Вы — шулер (проходно) и подлец. (с мерзостью) Подлец!» (со всем накопившимся отношением)

Бить всей колодой, прямо в щеку (получается внушительно).

Девятая картина.

«Да, я тебе на бале подал»…

В паузе осознает весь ужас положения. Это очень жизненно. Сгоряча недостаточно оценил содеянное. Сейчас приходит осознание.

«…Яд!»

«…Бедное созданье! Ей не по силам наказанье…» — сопереживание, сожаление, что она так мучается, страшно, до молнии света пронзившей догадки, что она невинна…

«Проклятье! что пользы проклинать? Я проклят богом», (распятое поколение)

Десятая картина.

«Ужель я ошибался?..» — спросить у зрителя непосредственно, умоляя его сказать, что я прав, что не ошибся.

«О, милый друг…»

(негромко)

«Вечно мы не увидимся…»

(крещендо)

«…прощай…»

(вопль. Она уносится стремительно в вечность)

17/V

«МАСКАРАД»

(Театр имени Ивана Вазова)

Страшный ажиотаж по поводу билетов.

Зал переполнен и гудит. Наши все в волнении от и до.

Ю. Л. давеча сказал: «А вообще играй как хочешь» […]

Выход мой не встретили.

Не было аплодисментов — ни на одну картину, хотя внимание очевидно. А после первого акта большая пауза… У меня сердце упало… Оказывается, долго не был дан свет в зал. Аплодисменты были жидковатые.

Когда же кончился спектакль, по выражению артистов, «как бомба разорвалась» — аплодисменты грохнули с такой силой, так закричал зрительный зал, что я вспомнил те гастроли. Огромные корзины цветов к ногам. Стояли минут 15–20 под бурные хлопки и крики. Ко мне заходили мало, но кто был у меня, утверждают, что зал «перевернут». Поздравляли, обнимали, целовали.

[…] Да, очень хорошая находка: сегодня мощно и трагично прозвучало: «…Вечно мы не увидимся… прощай…» на крещендо и потом «…Идем… идем… Сюда… сюда…»

«Здесь, посмотрите! посмотрите!..»

18/V

«МАСКАРАД»

Сегодня на улице жарко.

Во всех смыслах будет жарко и мне. Как бы не сказалась усталость души, тело связано.

Кончился и этот вечер.

Вокруг театра толпы народу, жаждут «лишнего» билета. Зал переполнен. И опять никаких аплодисментов во время спектакля, не сильные после первого акта и опять взрыв по окончании. Опять долго стояли и аплодировали… К ногам опять корзины цветов… жаль, что не могу отвезти домой на Новослободскую…

Рабочий сцены шлепнул меня по плечу и сказал: «Хороший вы актер!»

Да, Сосин сказал мне, что просят сыграть два последних спектакля «Маскарад» (ни «Бунт», ни какой другой спектакль не устроил бы так, как «Маскарад»). — Как вы?.. У них подано заявок на «Маскарад» на 15 спектаклей.

Надо играть. Я ведь живу для этого. Только дай бог сил!

21/V

Гор. РУСЕ

Сегодня «Бунт» [642] .

Утром был на приеме в горсовете. Завадский, Марецкая, Сосин, Ушаков, я удостоены Знака почета города, удостоверения, малого значка и книги «Русе».