Чтение онлайн

29/XII

«ОТЕЛЛО»

Нет радости…

Трудно мне…

Всего стал бояться…

Один…

Наскучило все время думать о голосе, темпераменте, силах… Что значит не построено режиссерски и с расчетом…

Не моя роль что ли, действительно? Все похвалы принимаю как дань моему поту, а не искусству, одаренности.

Первая роль, которая мне не дает покоя и радости. Нет творчества…

Приходишь на спектакль с такими черными мыслями, что жить не хочется… Сколько раз надо заставить себя, сломить и направить соответственно настроение, чтобы выйти…

Четвертый и пятый акты играл лучше…

Идет дискуссия в «Советском искусстве» о театре. О нас ни слова.

Начинают падать силы, опускаются руки…

30/XII

Решил окончательно, что нельзя показывать, обнажать счастье, которое Отелло испытывает (это первый выход). Нехорошо это…

Пришел на память пример.

Как-то не очень кстати видеть взрослого, пожилого человека, забывающего от любви и возраст и положение…

Глубокое чувство, глубже спрятать.

Скромность и сдержанность, присущие возрасту, подтвердят интеллект. Все это может быть выявлено и должно быть выявлено, но при совсем других, соответствующих обстоятельствах.

Бояться надо в Отелло восторженной любви старика. Это будет неприятно… Как нельзя старику Отелло иметь девочку Дездемону. Противоестественно.

26/I

«ОТЕЛЛО»

Плохо, плохо, плохо!.. Ужасно!

Все только на голосе… будто нечего сказать… То есть как нечего? На фронтах-то вон что делается! А мне нечего сказать!

Ничего не получается… Ничего не могу…

Вдруг стало нечем ответить… Пуст, как барабан… А если сейчас дадут роль?

Не смогу сделать. Что-то со мной творится неладное. Все чаще и чаще кажется, что я сделал все, что мне было назначено… Все, что смог, все, что имел…

6/II

«ОТЕЛЛО»

Первые два акта играл весьма посредственно, Следующие три все время на подъеме и повышении. Голоса стало хватать. Победа.

Вначале никак не мог взять внимание зрительного зала, все кашляли, были рассеянны… Потом удалось взволновать.

ВОКС просит у меня хвалебные статьи об «Отелло». Дать нечего. Хвалиться нечем, хоть статьи нужны им для Америки…

В труппу принят Вейланд Родд [187] . Принят на роль Отелло.

Ну что же, это интересно. Может быть, он мне подскажет, как надо играть.

Очень трогательно просил меня разрешения репетировать. Даже расцеловал в благодарность. Пусть играет.

13/II

«ОТЕЛЛО»

Играем старые пьесы… Пьесы о войне не смотрятся… Народ ищет в пьесах возможности посмеяться и поплакать. И в каждой пьесе настойчиво ищет ответа на свои желания.

«Отелло» собирает аншлаги.

Ура!

От первого выхода до последнего слова хватило голоса, и сил, и темперамента. Каждый новый акт шел на повышение. И первое появление было взято «не из ничего».

Но на это много сил уходит.

Очень много сил.

Но, видимо, так и надо играть.

И реакция другая.

Секрет-то все-таки не в технике, она сама собой разумеется, не в подготовленности всего аппарата, а в огромной отдаче, во вдохновенном воображении.

После спектакля говорил с Бояджиевым, он принес в театр свою пьесу [188] , спектакль не смотрел.

Рубен Симонов мне говорил, что слезы и пр[очее] может сделать всякий.

— Нет, ты мне технически создай роль, но так, чтобы она вызвала такой эффект. Возможно это, по-твоему, или нет? По-моему, нет.

— А если он своим искусством это доказывает в каждой роли! — ответил Бояджиев.

Много говорил с Бояджиевым.

Начал о его пьесе. Браковал. Слушать ему это не нравится. Да и что говорить, слушать неприятное очень трудно, а еще труднее в неприятном услышать для тебя полезное.

— Мечтаем, чтобы ты играл главную роль. На тебя писали.

— Склочная пьеса, Гриша. Хамство — оно надоело. Тема обмельчена ссорами, не простят нам этого. Делайте интеллектуальных людей. По характеру — мудрых. Не снимая темперамента, вкуса побольше… и многое другое.

Невольно разговор перешел на моего Отелло и мой концерт.

— У тебя в Отелло намечаются новые точки зрения на образ, но он не поднят. Ты бы посмотрел Хораву. Это не твоя роль. Потому что нет в тебе нужных качеств, у тебя и «Демон» не прозвучал. Твои роли романтические. Романтические через сегодняшнее видение мира. Через действительность, реализм, сегодняшнее. Поэтому «Чудра» и Шолохов у тебя получаются блестяще. Поэтому Кавалер окрашен тобой в такие теплые тона, что комедия звучит у тебя задушевно, хотя и бравурно. А Отелло не твоя роль. И это общее мнение.

— А отчего же зал всегда переполнен? Отчего же спрашивают, я ли играю? А отчего в зале плачут?

— Ну, в зависимости кто спрашивает, кто плачет…

— Девочки, хочешь сказать?

— Не обязательно. И взрослым можно не верить…

— Вот я так в последнее время и решил делать. Нет, Гриша, я решил, что эту роль я сыграю, что она моя роль. Вы все, ты, Морозов, Юзовский и другие, кто с вами, совсем было сбили меня с толку, да чуть было не утопили. Теперь я выбираюсь и, уверен, выплыву!

1/III

Пересмотрел в памяти весь вчерашний разговор, и что-то мне стыдно стало.

Может, мною начинает владеть уязвленное самолюбие?

Много очень говорю, часто очень доказываю!

На сцене это надо делать, а не в спорах.

Хотя состояние понятное.

Ведь вот Бояджиев обиделся на статью о нем, напечатанную в «Советском искусстве». Особенно на статью Коварского [189] . Больше того, назвал их подлыми. Больше того, решил уйти из критиков. Больше того, решил уйти от современности и заняться средневековым театром…

Но тем не менее довольно об этом, довольно негодовать словами. Пора «негодовать делом».

13/IV

Я лично не хочу любоваться Тригориным.

Ю.А. говорит, что я смотрю упрощенчески.

А я не понимаю, как можно сейчас играть эти роли иначе! И, боюсь, спектакль, трактованный по Ю.А., не будет принят современным зрителем. Я говорю, что Тригорина я не люблю и играть его надо с четким отношением к нему. Точное и четкое отношение надо найти постановщику спектакля и ко всем другим персонажам «Чайки», иначе может получиться конфуз…