Чтение онлайн

Неспешно моюсь, с отвращением смотрю на потные дорожные вещи и решаю воспользоваться гостевым банным халатом. Обматываю голову полотенцем и в таком виде выхожу из ванной.

– Саш, а где чемоданы? – пытаюсь я изо всех сил изобразить беспечность и непонимание. Делаю пару шагов и вижу обладателя здоровенной руки во всей красе. – Добрый вечер, – лопочу я, зажав одной рукой полы халата на груди.

– Э-э-э… – озадаченно тянет незнакомец, пялясь на меня во все глаза.

Сашка нагло хмыкает, довольный произведенным эффектом. И представляет меня в своей излюбленной манере:

– Николай, это Анна. Моя мама.

– Здрасьте, – собравшись, брякает сосед. Кивает и даже слегка кланяется.

– Мы номера поменялись, пока ты мылась, – горделиво сообщает сын. – Там уже убрались, вещи я перенес. И там, не поверишь, две отдельные кровати.

– Как здорово, – расплываюсь я в довольной улыбке, сосредоточив все свое внимание на сыне. Но не замечать эту гору мышц поблизости нереально. Этот мужик из тех, кого в лифте нужно считать за двоих. На всякий пожарный. Кстати, ему бы пошло. – Вы, случаем, не пожарный? – вдруг озвучиваю я навязчивую мысль. – Простите… – тушуюсь я тут же.

– Омоновец, – хмыкнув, сообщает сосед. – На заслуженной пенсии.

– Пенсии? – изумляюсь я, неприлично пялясь на него.

– С девятнадцати пошел, – охотно поддерживает он полуночную беседу, явно ожидая нового вопроса.

И все бы ничего, да только я без трусов, прости Господи.

– Спасибо, что поменялись с нами номерами, – говорю я Николаю и почему-то на цыпочках быстро семеню в соседний номер. – Обязательно было выставлять меня напоказ? – журю я сына, а он пожимает плечами:

– Чтобы не думали, что мы пара. И на пляже ты покажешь больше.

– Давай спать, – вздыхаю я и ненадолго закрываюсь в уже другой ванной с чемоданом.

Родила я рано. Наверное, даже слишком. Беременность застигла меня врасплох, но я скорее обрадовалась, ведь она означала, что у меня будет ребенок от любимого человека. Стас, которому на тот момент было двадцать два, тех же эмоций не испытал. Мой папа долго колебался, размазать его или заставить жениться, но вмешались и родители Стаса, и я, и он сам, заявивший, что души во мне не чает, готов взять ответственность и быть примерным семьянином. К несчастью, это были лишь слова.

Условия муж поставил сразу после рождения Саши. Для меня, в наивные девятнадцать, они прозвучали как приговор.

Свободные отношения.

И как бы я не болела, как бы ни страдала, изменить ситуацию была не в силах. Перед родителями я, конечно, изображала безудержное счастье. Стас, на удивление, оказался отличным отцом. Но все годы брака был отвратительным мужем.

Забавно, как долго я пыталась завоевать его безраздельное внимание. Я училась. Развивалась. Ухаживала за собой. Все это было довольно легко даже с ребенком на руках, ведь у Стаса никогда не было финансовых трудностей, а бабушки с обеих сторон всегда были готовы прийти на помощь. И он никогда не жадничал. Но упорно гулял, бесконечно притаскивая на супружескую постель аромат чужих духов.

Меня хватило на шестнадцать лет. Свой уход я планировала целый год, о решении сообщила, начав самостоятельно зарабатывать и подкопив. Стас хоть и был недоволен, согласился разойтись без суда. Я отказалась от всего. Не просила ни денег, ни квартир, а он не стал навязывать. Возможно, думал, что я прибегу обратно, как только осознаю, как несладко одной. Но мне всегда было плевать на деньги. Казалось, можно наконец начать жить, но из равновесия выбило решение сына остаться с отцом.

Я почти передумала. Я почти осталась. Пока однажды старшая сестра не влепила мне самую настоящую пощечину, окончательно отрезвив.

Сколько можно искать оправдания? Это – не брак, а бракованная связь. Саша уже тогда почти не нуждался во мне. Он вполне осознанно предпочел редкие встречи с матерью смене школы, места жительства и круга общения. А вот мое время может оказаться безвозвратно упущено.

Что ж. Я еще молода. Свободна. И даже ходила на несколько свиданий. А вот что мне нужно в последнюю очередь – так это курортный роман. Отношения без обязательств давно и основательно сидят у меня в печенках.

Утром я просыпаюсь с первыми лучами солнца. Задергиваю шторы, чтобы сын выспался, переодеваюсь в заготовленный купальник и струящееся черное пляжное платье в пол с широкими рукавами, отлично контрастирующее с моей светлой кожей.

До завтрака еще слишком далеко, по пути до моря мне не встречаются даже работники, а сам отель кажется вымершим. Но на пляже я оказываюсь не одна.

Девушка примерно возраста сына делает селфи на фоне спокойной лазури моря, а на одном из лежаков горкой навалены мужские вещи, но кажется, будто кто-то забыл их: обладателя нигде нет.

– Хай! – Я приветливо взмахиваю рукой, подойдя к девушке поближе. С иностранными языками я на вы, так что использую мимику и жесты, дополнив предложение поучаствовать в процессе коротким: – Фото?

– Ой, да! Ес! – радуется девушка, протягивая мне свой телефон. – Сенькью вери мач!

– Да лан, мне не сложно, – деловито отвечаю я, с трудом сдерживая улыбку, а она громко фыркает. – Потом ты меня, ладно?

– Без проблем!

– Иди вставай красивенько.

Девушка неуклюже топчется у кромки воды, не зная, куда деть руки, неестественно улыбается и выбирает крайне неудачные позы. Сделав пару кадров, я невольно морщусь.

– Спасибо, – заметив, обиженно мямлит девушка. – Моя очередь.

– Ну, нет, – закатываю я глаза. – Сейчас покажу пару секретиков. Пляжная фотография – это особый вид искусства. Чего стесняешься?

– В смысле?

– В себе. Что на фотках бесит тебя особенно? Меня – когда живот вываливается. Но у тебя его нет, так что мимо.

– Когда похожа на хомяка, – кривится девушка, надув щеки и приложив к ним ладони.

Она бурятка, что ли. Или башкирка. Если честно, я совсем не секу в определении национальностей, их столько по нашей необъятной, что пришлось бы посвятить изучению жизнь. Но она безумно привлекательна. Чернобровая, черноокая, с округлым плоским личиком, маленьким носиком, узким разрезом глаз и очень выразительной линией губ.

– Ты красавица. И вот это ямочка, – я показываю на свой губной желобок, подразумевая ее, – еще не одного мужика сведет с ума. Твои щеки всем до фонаря.

– Спасибо, – смущенно улыбается девушка. – Вы тоже красавица.

– Ты еще моего сына не видела, – нагло подмигиваю я ей. – Ну что, погнали, пока толпа не набежала.

Спустя минут двадцать у нас получается так много прекрасных фотографий, что девушка на эмоции пищит и обнимает меня.

– А это что такое? – вдруг бормочет Сахая, разглядывая снимок, на который попало больше всего моря. Приближает изображение, и мы видим торчащую из воды у самый буйков голову. – Э-э-э…