Чтение онлайн

– Простите… Попали под горячую руку.

– Ну уж нет, – зловеще тянет он. – Поздняк.

– В смысле?.. – бормочу я, сделав шаг в сторону.

– Мы уже на ты, – с улыбкой говорит он, а я нервно смеюсь и обмякаю. – Спрошу?

– Спроси, – вздыхаю я и киваю вглубь коридора, приглашая двинуться в сторону номеров.

– Я случайно подслушал. Что за гнилая идеология?

– Полигамия как стиль жизни, – кривляясь, отвечаю я, а Николай вскидывает брови. – Мой бывший муж в этом настоящий профессионал.

– Ясно, – морщится он.

– К сожалению, Саша живет с ним. И, видимо, считает, что это норма.

– В этом нет ничего предосудительного, – прямо, но деликатным тоном высказывает мнение Николай. – Если оба партнера придерживаются одного мнения.

– Разве это отношения? Херня это собачья, вот что, – бурчу я, выискивая в маленькой сумочке с ремешком через плечо карточку от номера. – Остались вообще в этом мире мужчины, которые ценят одну-единственную, а не бросаются как собаки на каждую аппетитную косточку? – продолжаю я ворчать, воюя с крошечными кармашками и замочками. – Да где эта дурацкая карта?..

– Злость – плохой советчик, – выдает он глубокомысленно, чем раздражает меня только сильнее. Я скашиваю на него сердитый взгляд, а он уточняет: – Мне лучше позавтракать отдельно, да?

– Да, – отвечаю я предельно откровенно, наконец-то достав карточку. – Приятного аппетита.

Выпив стакан воды, умывшись и нервно походив по номеру, я переодеваюсь в сарафан поприличнее полупрозрачной накидки и выхожу из номера. Без настроения иду к лифтам, у которых уже стоит сосед. Двери как раз открываются, он пропускает меня вперед, но лишь когда они закрываются, я понимаю, что заходить он не планирует.

Я подставляю руку, помешав закрытию, и говорю тихо:

– Это лишнее.

– Не хотел подливать масла в огонь, – отвечает он, делая шаг в кабину.

– Все нормально. У вас свое мнение, у меня – свое.

– Ты хотела сказать, у тебя.

– Сказала, как сказала… – бормочу я.

Николай тяжело вздыхает. Чешет висок. Явно думает о чем-то важном, сомневается, но все же решается. Открывает рот и…

– Ты любишь анал?

– Что? – надеясь, что ослышалась, переспрашиваю я, выпучив глаза.

– Анальный секс, – ничуть не смущаясь, расшифровывает он. – Любишь? Это не приглашение, просто ответь.

– Нет, – коротко брякаю я, бросив молящий взгляд на двери. Когда уже этот нулевой этаж?! Я ниже! Я, блин, в аду! Горят не щеки, а все тело.

– Я тоже не фанат. А кому-то нравится. Ты осуждаешь их за это?

– Сравнил божий дар с яичницей, – закатываю я глаза, наконец-то поняв, к чему он подводит.

– Все примерно об одном, – не соглашается он. Двери лифта открываются, и он вновь пропускает меня, встав по струнке. – И вообще. Вся эта полигамия – стремление к моногамии, на самом деле. Как подсознательная попытка найти того, кто будет удовлетворять по всем пунктам.

– Какой наивный романтик, – фыркаю я. – А так и не скажешь.

– Ну ладно, – посмеивается он. – Хотя, наивным меня еще никто не называл. Из живущих ныне…

– Знаешь, такие шуточки с твоими габаритами – удар по нервным окончаниям, – укоряю я его с улыбкой.

– Каждой твари по паре, Ань, – сворачивает он тему, потому что вы подходим к ресторану. – Если твой сын сможет найти себе такую же нимфонамку и они оба будут счастливы в браке, почему нет? Навязывание своего мнения еще ни одни взаимоотношения не скрепило, это я тебе на личном опыте говорю. И вряд ли ты хочешь разругаться с сыном в чужой стране. Это как минимум опасно. И приятного аппетита, – с лукавой улыбкой раскланивается он, бросив мне ненавязчивую ответочку.

А жаль. Общаться с ним оказалось на удивление интересно. И полезно.

Сын увлеченно жует, второй рукой держа телефон и переписываясь с кем-то, а я ковыряю вилкой в какой-то странной бледно-желтой субстанции, названной омлетом, и размышляю над словами Николая. Когда сын отвлекается от телефона, повторяю его же слова:

– Моногамия не для всех.

– Ну да, – легко пожимает он плечами. – Даже не пытайся убедить меня в обратном.

– Не буду. Но кое о чем попрошу, ладно?

– Ладно, – мямлит он недовольно.

– Пообещай мне, что убедишься в том, что твоя спутница придерживается того же мнения. А не поставишь перед фактом, как это было со мной.

Саша с трудом проглатывает то, что было у него во рту, забыв прожевать.

– Почему ты так об этом говоришь? Ты же согласилась. Или сейчас выяснится, что это из-за меня?

– Нет, конечно, – изумленно таращу я глаза. – Я согласилась из-за него. Потому что любила, Саш. И ты способен вскружить девушке голову настолько, что она пойдет на все, чтобы быть с тобой. Но будет надеяться при этом, что все изменится.

– А ты ему говорила, что тебя это не устраивает? – хмурится Саша.

Я понимаю, что встала на очень тонкий лед. Один неверный шаг и я в самом деле развяжу ту войну, которой угрожал Стас. И это страшно. Потому что его методы ведения ближнего боя далеко не так невинны, как мои. Он вполне способен задавить меня морально, уничтожив и связь с сыном.

– Нет, – вру я, не поколебавшись. – Я думала, моей женской хитрости хватит, чтобы переманить его на свою сторону. Но, я ошиблась.

– Долго же до тебя доходило, – бурчит сын. – А если бы он согласился на твои условия? Ты бы осталась?

– Однозначно да, – честно признаюсь я. – Ты запомнил мою просьбу, сын?

– Запомнил, – серьезно отвечает он. – И согласен, что так правильно. Но как я узнаю, если мне попадется такая же, как ты?

Отличный вопрос, сынок. С подвохом.

– Спроси, какой формат отношений она предпочитает до того, как они начнутся. А не когда в голове уже нет места для мыслей от гормонов, – кое-как выкручиваюсь я.

– Это странно, – морщится он. – Как ты себе это представляешь? Хэй, привет. Пойдем на свидание? Кстати, пока ты не ответила, сколько детей ты хочешь? – утрирует он.

Я закатываю глаза и в этот момент замечаю слоняющегося по ресторану соседа, выискивающего свободный столик. И поднимаю руку, привлекая его внимание.

Мысль до сына я уже донесла, но, если мы продолжим этот разговор, придется рассказать все. Как плакала ночами, пока его отец таскался, как умоляла Стаса дать шанс только нам двоим, как с улыбкой и камнем на сердце врала своему папе, чтобы только он не достал из сейфа свое ружье, за которым полез, едва узнал о моей ранней беременности. Он точно разозлится на отца. Но крайней все равно останусь я.