Чтение онлайн

Посмотрев в окно, Гира кивнул на запад, где над жилыми домами, прилегающими к Центральному парку, возвышалось самое высокое здание Менаждери — тридцатиэтажный университет имени Белладонн, чью центральную башню окаймляли два широких крыла дополнительных корпусов.

— А ничего так домишко, — протянул лис. — Покруче твоего дворца будет, принцесса.

— Конечно, лучше. Это же наше будущее, — улыбнулась дочь и гордо добавила. — Его построил мой дедушка.

— Начал строить, — поправил Гира. — До конца довел мой брат.

И тихо добавил, не отрывая взгляда от башни, облицованной голубым мрамором, одной из тех немногих вещей, которые они могли продавать Королевствам — то, чего не было «на большой земле».

— А преподавателей сюда привел я.

«Что ж, пожалуй, это лучший способ подвести ее к теме» — подумал он и продолжил рассказывать то, что и без него, скорее всего, все знали:

— После войны был не такой уж маленький промежуток, когда условия мирного договора выполнялись. Наше восстание оставило шрамы, смерти и обиды с обоих сторон никуда не делись, но на нашей стороне было главное — государство, которое выполняло свои собственные законы. Работа Белого Клыка в те годы, в основном, заключалась в работе с населением на самом бытовом уровне, фавнами и людьми, а обо всех случаях расизма просто сообщали властям — и они разбирались, не всегда с полной отдачей, чаще спустя рукава и из-под палки, но в целом все-таки делали свою работу. За эти пять-десять лет, чуть ли не впервые за всю историю, появились фавны с высшим образованием — те, у кого была возможность занять достойное место в мире. Хотя большинство оставалось все в той же социальной группе, занимались почти тем же, чем и до войны, разве что за деньги… или бОльшие деньги. Такие вещи не меняются мгновенно.

Потом начались известные всем события — Шни начали свою кампанию по расширению и все началось сначала. Белому Клыку пришлось ввязаться в войну, в которой они ни черта не смыслили, и, что закономерно, они не могли победить. Когда мы научились, как я сейчас понимаю, было уже поздно, Шни расплатились с долгами и заняли свое место на пьедестале, создали прецедент. Я поступил в один из университетов Мистраля примерно в тоже время, — он невесело ухмыльнулся. — Отказать победителю Войны за Права в месте для сына как-то не посмели. Интересно, что бы они сказали мне сейчас?..

Какое-то время в салоне царила тишина. Гира краем глаза заметил, что лис собрался было что-то сказать, но Блейк вовремя прикрыла ему рот ладошкой… и тут же отдернула руку, вытерев ладонь об обивку с тихим «не лижи меня!» Гира отметил, что брезгливости не было — легкое раздражение, не более.

— Фавнов в университете было двое, — продолжил он, сделав вид, что ничего не заметил. — Я и парнишка-сова по имени Джек Килби. Естественно, мы дружили — нас было только двое, в конце концов. Меня многие называли умным человеком, но Джек… он был чертовым гением. Будь он человеком — работал бы на правительство или крупнейшие корпорации и был бы обеспечен до конца жизни. Но он был фавном. Десять лет спустя после окончания университета, я был в Атласе, приехал на одно крупное дело…

Гира замолчал на секунду, осознав, что пальцы сжались на подлокотнике с такой силой, что едва не вырвали его из пазов. Медленно разжав кулак, он спокойно положил ладонь обратно, делая вид, что ничего не случилось, и продолжил ровным спокойным голосом:

— Выйдя на улицу, чтобы купить что-нибудь перекусить, я встретил его — он продал мне чертов хот-дог. Умнейший человек из всех, кого я знаю… жарил на морозе поганый фастфуд. Разумеется, я забрал его оттуда в тот же день и отправил в Менаджери — отбор и помощь с оформлением разрешения на переезд одна из задач, которыми занимался Белый Клык. Тогда это удалось мне легко — кого волнует продавец хот-догов. Но я начал искать других таких же — и нашел, больше, чем даже боялся представить. Каждого я отправлял сюда и когда Королевства поняли, кого и зачем мы вывозим… что ж, это был всего лишь еще один открытый фронт на войне, в которой все было против нас.

«Именно с той встречи начался той «другой путь», о котором ты просишь, Блейк» — подумал Гира, но вслух этого не сказал. Не здесь, не сейчас — не при водителе и… этом.

— Мы успели вывезти многих, большую часть — нелегально. Сейчас они преподают, исследуют, строят, руководят…

— Наше будущее, — прошептала Блейк.

— Я проиграл войну там… — мрачно кивнул Гира. — Но дал нам возможность для реванша — здесь.

Он улыбнулся Блейк и гордая счастливая улыбка в ответ была ему лучшей наградой. Для кого, в конце концов, он вообще занимается всем этим, если не ради нее?

Дальше они ехали молча.

Уже на территории университета он вновь порадовался тому, что Блейк приехала на выходных — в воскресенье в университете были разве что охранники: ни в самом учебном корпусе — центральной башне — ни в крыльях, где располагались государственные службы биологов, ботаников, топографов, геологов и кучи других, крайне важных для страны служб, не было ни души.

Выйдя из машины, Гира повел своих гостей в восточное крыло — там, в самом сердце здания, находились помещения, которые охранялись взводом личной гвардии Белладонн, и всегда крутилась рядом пара ребят Азалии.

— Ты останешься здесь, — сказал он лису, остановившись у обитой металлом двери. — Этот разговор между мной и Блейк.

— Не дергайся, Хонг. Это «папа-дочка» дела, — улыбнулась Блейк, когда лис покосился на нее. — Я перескажу тебе все важное.

— Ты что, серьезно ему доверяешь? — хмуро спросил ее Гира, пройдя проверку на сетчатке глаза, отпечатку пальца, модулятору голоса… и даже предъявив одноразовый пропуск на дочь невозмутимому сержанту, который сегодня возглавлял смену. — Да на нем же пробу ставить негде.

Блейк только улыбнулась на это, с любопытством оглядываясь. Смотреть, впрочем, было особо не на что — пустая серая комната… и лифт в дальнем конце, с еще одним КПП, на сей раз — полностью электронным, считывающим строение тела и еще Прах знает что, он бросил читать на десятом пункте описания. А еще нервнопаралитическим газом и орудийными турелями, до поры спрятанными в потолке.

— Первое впечатление бывает обманчивым, — сказала она. — Я верю ему.

— Почему? — спросил Гира, проходя все проверки.

Блейк ответила не сразу. Какое-то время она рассеяно смотрела в пустоту, будто прогоняя в голове то, что собиралась сказать, и заговорила только когда они оказались в лифте:

— Как ты думаешь, почему я все еще жива, папа? — и тут же, не дожидаясь ответа, продолжила. — Потому что Мор верил в меня, когда все считали предательницей. Когда мы встретились в доках и поговорили — я поверила в него и втянула девочек туда, где их легко могли убить, они просто не понимали, во что ввязываются. Моя команда влезла в это, потому что поверила в меня, и выжила в том бою под автострадой только потому, что Мор поступил также. Чуть позже — Мор поверил Хонгу и своей команде, они поверили ему… и только благодаря этой цепочке доверия, Адама удалось остановить, предотвратить наихудший исход. Ни я, ни Охотники, ни даже Мор — никто из нас ничего не смог бы изменить в одиночку. Только вместе мы сможем спасти этот мир.

— Насколько я понял, этот твой Мор продолжал работать с Торусом именно потому, что верил в него. Что было бы, усомнись он раньше?

Ответа на это у дочери не нашлось. И тем не менее, когда лифт остановился и Гира первым шагнул в открывающиеся двери, в спину ему полетело тихое, но твердое:

— Я верю ему. Может быть, он и не доказал свою искренность тебе, зато сделал это со мной. Если ты веришь мне — ты веришь ему.

Пользуясь тем, что Блейк не видит, Гира скривился, но промолчал. Он уже давно жил на свете, и наблюдая за их взаимодействием вчера и сегодня, понял — сейчас между ними, может, ничего и нет, но скоро будет, если он ничего не сделает. Если он все сделает правильно, то очень скоро нужда в его присутствии отпадет, у Блейк будет другая жизнь, окружение и интересы и все разрушится само собой.