Чтение онлайн

Мне не нужно быть прорицательницей, чтобы сказать, что никто и никогда не сможет спать в безопасности под королевским кровом после той ночи. Теперь война за корону Англии приняла новый характер. Мой отец уже знал, что это борьба на смерть, когда Миднайт упал на колени и сложил свою черную голову на поле Барнета. Дом Йорков будет безжалостен и смертоносен ко всем врагам, невзирая на место или титул, и мы с Изабель постараемся запомнить это.

Л'Эрбер, Лондон, осень 1471

Я служу фрейлиной моей сестры в доме, который некогда принадлежал моему отцу, а теперь перешел Джорджу Кларенсу. Пока я в трауре, никто не требует, чтобы я служила королеве Англии, но когда после Рождества и темных зимних дней придет весна, я отправлюсь ко двору, где буду служить и королеве и моей сестре, а потом король устроит мой брак. Имя моего покойного мужа передано сыну, рожденному королевой, когда она пряталась в Тауэре. Он Эдуард, принц Уэльский, как и мой Эдуард. Я потеряла и мужа и имя.

Я вспоминаю себя маленькой девочкой, которой отец рассказал, что королева просит меня и Изабель служить ей фрейлинами, и как он отказал ей, потому что мы были слишком хороши для ее двора; это воспоминание подогревает мою гордость, как горячие угли подвешенную над ними кастрюлю.

В действительности, у меня мало поводов для гордости. Я понимаю, что пала очень низко, и у меня нет защитника. Нет ни состояния, ни связей, ни славного имени. Мой отец умер как предатель, а мать почти что в тюрьме. Ни один мужчина не захочет взять меня в жены ради продолжение его рода. Никто не сможет быть уверен, что я смогу родить сына, ведь у моей матери было всего две девочки, и я не понесла за время моего короткого брака с принцем. Думаю, что как только закончится мой траур, король Эдуард отдаст меня какому-нибудь бедному рыцарю вместе с маленьким лоскутом отцовской земли, как вознаграждение за какое-нибудь бесчестное дело на поле битвы, и меня отправят в деревню кормить кур, пасти овец и рожать детей, если я на это способна.

Знаю, не такой доли хотел для меня отец. Они с матерью прочили самое блестящее будущее для нас обеих, своих любимых дочерей. Мы с Изабель были самыми богатыми наследницами Англии, а теперь у меня ничего не осталось. Земли моего отца перешли к Джорджу, а удел моей матери мы отдали без единого слова протеста. Изабель позволила им называть нашу мать предательницей и конфисковать ее состояние, так что теперь мы обе нищие.

Однажды я спрашиваю ее, как это произошло.

Она смеется мне в лицо. Она стоит перед большим гобеленом, туго натянутым на ткацком станке, и расшивает его золотыми нитями, а дамы любуются на ее работу. Позже ткачи закрепят кромку и обрежут нити, а пока Изабель украшает шпалеру сияющим золотом. Теперь, став герцогиней великолепного Дома Йорков, она считается знатоком и тонким ценителем роскоши.

— Это же очевидно, — говорит она.

— Не для меня, — уверенно отвечаю я. — Для меня совсем не очевидно.

Она осторожно протягивает нить через ткань гобелена, и одна из дам закрепляет ее. Они отступают на шаг, чтобы полюбоваться результатом. Я раздраженно стискиваю зубы.

— Мне непонятно, почему ты оставила маму в аббатстве Болье и разрешила королю захватить ее состояние. Почему бы не попросить короля, разделить его между нами, если земли нельзя вернуть ей? Почему бы тебе не обратиться к королю, чтобы он вернул хотя бы часть земель отца? Как может быть, что мы не смогли сохранить замок Уорик, наш родной дом? Невиллы сидели в Уорике с начала времен. Почему ты позволила Джорджу все забрать? Если ты не хочешь просить короля, я сама это сделаю. Мы не можем остаться ни с чем.

Она протягивает иглу и нитку одной из фрейлин, берет меня за руку и отводит в сторону, чтобы никто не мог услышать ее тихие слова.

— Ты ничего не будешь просить у короля; все уже решено. Мать продолжает писать ему и всем королевским дамам, но совершенно безрезультатно. Все решено.

— Что решено?

Она пожимает плечами.

— Земли отца отошли королю, когда он был лишен прав за государственную измену.

Я открываю рот, чтобы возразить:

— Он не был лишен прав…

Но она зажимает мне рот.

— Нет, был. Он умер предателем, теперь его имя ничего не значит. Все, что ему принадлежало, король отдал Джорджу. И наша мать лишится своего достояния.

— Почему? Ее не обвинили в измене.

— Ее земли будут переданы ее наследнице. Мне.

Я пользуюсь моментом, чтобы спросить:

— А я? Я тоже наследница. Мы должны разделить все поровну.

— Я дам тебе приданое из моего состояния.

Я смотрю на Изабель, которая переводит взгляд от окна и нервно смотрит на меня.

— Ты не должна забывать, что была женой претендента на престол. Ты должна быть наказана.

— Но почему меня наказываешь ты?

Она качает головой.

— Все решает Дом Йорков. Я просто герцогиня из их Дома.

Ее хитрая улыбка напоминает мне, что она успела вовремя перескочить на сторону победителей, в то время как меня выдавали замуж за проигравшего.

— Ты не можешь забрать все и оставить меня ни с чем!

Она пожимает плечами. Конечно, она может.

Я отталкиваю ее.

— Изабель, если ты это сделаешь, то ты мне не сестра!

Она снова берет мою руку.

— Ты молода, и я устрою тебе прекрасный брак.

— Мне не нужен прекрасный брак, мне нужно мое наследство. Я хочу те земли, которые отец собирался отдать мне. Я хочу состояние, которое предназначала для меня моя мать.

— Если ты не хочешь идти замуж, то есть другой путь. — она колеблется.

Я жду.

— Джордж говорит, что может получить разрешение отдать тебя в монастырь. Если хочешь, можешь присоединиться к нашей матери в аббатстве Болье.

Я смотрю на нее.

— Ты отправила нашу мать в тюрьму на всю жизнь и хочешь запереть меня вместе с ней?

— Джордж говорит…

— Я не хочу знать, что говорит Джордж. Джордж повторяет то, что говорит ему король, а король повторяет то, что говорит ему Элизабет Вудвилл. Йорки наши враги, а ты перешла на их сторону и стала такой же гадиной, как любой из них!

Она быстро подтягивает меня к себе и зажимает мне рот ладонью.

— Замолчи! Не говори так! Никогда!

Недолго думая, я кусаю ее руку, она вскрикивает от боли и поднимает ее снова, чтобы ударить меня по лицу. Я отвечаю на пощечину и отталкиваю ее. Она отлетает к стене, и мы обе злобно смотрим друг на друга. Вдруг я отдаю себе отчет, что все дамы в комнате замерли и завороженно смотрят на нас. Изабель смотрит на меня, красная от злости. Моя злость мгновенно испаряется. Я смущенно поднимаю с пола ее богатый головной убор и подаю ей. Изабель расправляет платье и берет вуаль. Она совсем не смотрит на меня.

— Иди в свою комнату, — шипит она.

— Иззи…

— Иди в свою комнату и молись, чтобы Бог вразумил тебя. Ты, наверное, сошла с ума, раз кусаешься, как бешеная собака. Ты недостойна находиться в моем обществе, тебе нельзя оставаться с моими дамами. Ты просто глупый, злой ребенок. Уходи.

Я иду в свою комнату, но не встаю на молитву. Я вытаскиваю свою одежду и связываю ее в узел. Потом иду к шкатулке и отсчитываю деньги. Я хочу сбежать от Изабель и ее глупого мужа, чтобы ни один из них не говорил мне, что я должна или не должна делать. Я собираюсь с лихорадочной поспешностью. Я была принцессой, я была невесткой королевы-волчицы. Я не позволю моей сестре оставить меня нищенкой, выпрашивающей у нее и ее мужа приданое, чтобы потом зависеть от нового мужа ради миски супа. Я Невилл из Дома Уориков — я не могу стать никем!