Чтение онлайн

Я отдала пионы Кармен и попросила поставить их в вазу. Поднялась в розовую спальню, достала новые простыни и застелила ими постель; одеяло я убрала: было слишком жарко. Кровать выглядела прохладной, белой и простой, как операционный стол. Прохладные простыни, саван для Феликса, чтобы похоронить его смерть.

— Вам помочь? — спросила Кармен. Она стоит в дверях.

Я почувствовала головокружение и заметила по часам, что уже пятый час.

— Я постелила свои простыни, — сказала я, как будто всегда так делала.

Я забыла перекусить по дороге и попросила Кармен разогреть что-нибудь из морозильника.

— Что бы вы хотели? — спрашивает она.

— Не знаю. Решите сами, что-нибудь повкуснее. И еще немного хлеба с маслом и полбутылки вина.

Я ела одна, торопливо, на подносе, в гостиной.

После того как я отнесла поднос Кармен, я вернулась в гостиную и села на диван, рассматривая пионы в голубой вазе, через несколько минут я уже знала, что жду Феликса, опять жду Феликса, и кровать ждала его наверху.

Раздался телефонный звонок; я увидела, как мигает лампочка.

— Флоренс. — Я никогда не слышала, как он произносит мое имя по телефону.

— Феликс. — Просто произносить его имя уже было чудом. Он сказал мне, что он в центре города.

— Я хочу приехать к тебе, — сказал он. — Где находится твой дом?

Я окинула взглядом гостиную и посмотрела наверх. Он придет и увидит цветы, которые стояли у меня в Париже. Я сделала все, чтобы остановить время, но… правильно ли это?

— Давай где-нибудь встретимся, — предлагаю я.

Молчание. Я продолжаю:

— Возле Центрального парка есть маленький отель, где мы могли бы встретиться. Там два входа, войди с Пятьдесят восьмой улицы. — Я сообщила ему название отеля и сказала, что буду там через час.

Я не хотела встречаться с ним здесь.

После того как он позвонил и мы договорились встретиться, я окончательно поверила, что он жив. Я должна увидеть его хотя бы раз, прежде чем моя жизнь пойдет дальше.

Я поднялась наверх, нарумянила щеки и подвела глаза, но потом все смыла, потому что стала похожей на него.

Я услышала, как звонит дверной колокольчик; я на секунду испугалась, что это пришел он, но услышала, как Кармен спрашивает: Эллис? Эллис?

Я вышла. Это был посыльный с большим свертком.

— Это я, Кармен, — крикнула я. Она удивленно посмотрела на меня, кивнула и подписала желтый бланк. Потом взяла сверток и отдала его мне. Это был букет желтых роз, в него была вложена карточка. Я не уверена, что люблю желтые. На секунду я вообразила, что они от Феликса. На карточке было написано: «Можем ли мы сегодня вечером пообедать в подходящее время? Эти поздние часы убивают меня» — и подпись «Пол».

«Может быть», — подумала я.

Я быстро добралась до отеля. У меня в сумочке было кольцо, я принесла его Феликсу.

Я прошла через мраморный вход, пол был песочного цвета, такой скользкий и блестящий, что я поскользнулась и чуть не упала.

Феликс уже ждал меня, сидя в одном из кресел возле маленького стола в центре холла.

Он пил пиво. Подошла официантка, я заказала тоник и посмотрела на его ноги — не на него, а на его ноги.

— Когда это случилось? — спросила я.

Он подвинул здоровую ногу к больной, смущенный своей немощью.

— В ней полно металла, — сказал он.

— Это случилось в Италии? — спросила я, боясь услышать ответ.

— Нет, — сказал он, усаживаясь поудобнее, — в Кении.

— Ты уверен? — переспросила я. — Когда? Как?

— Я был в «Лендровере». Это было шесть лет назад. «Лендровер» перевернулся. Я лежал в больнице четыре месяца.

Четыре месяца в африканском госпитале. Это не имеет ко мне никакого отношения. Это случилось через два года после того, как мы переехали в Нью-Йорк. Ничего общего со мной.

— Я скучал по тебе, — сказал Феликс.

— Да?

— Я хотел позвонить, но не осмелился.

— Из-за Джекоба?

— Да, из-за него. В Портофино Сильви сказала мне, кто ты.

— Но почему отец сказал мне, что ты умер?

— Я хотел, чтобы все так думали. Флоренс, это был единственный выход. Ситуация была слишком сложной.

— Если бы ты позвонил мне, это изменило бы всю мою жизнь.

— Да? — с улыбкой спросил он.

— Да. Спасло бы ее.

— Ну, ты все-таки замужем. Сильви говорила, что он американец?

— Я не хочу разговаривать об этом, — прервала я его. — Несколько дней назад отец рассказал мне о Джулии, о Джулии и о… — Я не могла закончить фразы. Так много хотелось сказать, но не хватало нужных слов.

Мы сидели и молчали.

Феликс прервал молчание.

— Воскресения Джулии были замечательными, — произнес он, — когда все собирались на ленч…

Он опять возвращается к тому же. Я уж и не знаю, кому больше завидую: ей, потому что у нее был он, или ему, потому что у него была она.

— Ты бывал у нее?

— Да. — Его глаза широко открыты, как будто он боится сказать лишнее.

— Это был чудесный дом. — Мои слова звучат натянуто и фальшиво. Я хочу услышать больше. Все о ней. Мне все еще очень нужна она, мне все хочется знать. Говорят, что время лечит, или нет?!

— Я не жил с ней, — говорит он, — правда.

— Почему? — спросила я.

Феликс глубоко вздохнул, пожал плечами и откинулся в кресле.

— По многим причинам, — сказал он. — Джулия была богата.

— Да, я знаю. — «Ты вернулся из мертвых, чтобы рассказать мне все это».

— До того, как встретить Джулию, я общался только с мужчинами. Для мальчишки из Вены, ты понимаешь, пожить в Риме или на Капри казалось просто чудом. Я знал друзей Якоба, прежде чем я узнал Джулию.

Он говорит — «Якоб».