Чтение онлайн

— Что бы вы сказали, Джадд, если бы я вам признался, что запутался с одной девушкой и не знаю, как выпутаться?

— Запутались с девушкой! — изумленно повторил мистер Джадд. — Вот уж о ком бы я ничего такого не подумал бы, сэр. Право слово.

И мистер Джадд покачал головой с глубокой укоризной.

— Дело в том, что она как будто твердо решила женить меня на себе, а я… э… я по глупости дал ей кое-какой повод и поставил себя в чертовски неловкое положение.

— А! — произнес мистер Джадд, вновь обретая безмятежность. — Так вы это не про нашу Лиззи?

— Лиззи? Боже мой, конечно нет!

— Рад слышать, сэр, — виновато отозвался мистер Джадд. — Раз она вышла замуж и устроилась, так хватит ей повесничать. Знаете, сэр, я просто диву даюсь, как мужчины все кружат около нее, все кружат, точно мухи над дохлятиной. Прямо привораживает их, не иначе. Сначала полицейский, потом Том, а после еще мистер Смейл, хоть ему-то в его годы пора бы и остепениться. Я так понимаю, сэр, это и есть то самое, что зовется «роковой дар красоты».

— Dono infelice di bellezza, — прожурчал Перфлит ту же фразу в ее первозданном итальянском виде, подавляя смешок, чтобы не обидеть мистера Джадда. — Нет, это не Лиззи, хотя и жаль. Она не замужем и принадлежит… э… к моему сословию. Ну и мне сдается, что сейчас я стал объектом ее матримониальных намерений.

— Хм! — Мистер Джадд задумался. — Прошу прощения, сэр, но эта барышня, что — под сердцем носит?

Мистер Перфлит вскинул руки, словно открещиваясь даже от мысли о чем-либо подобном.

— Боже великий, нет, конечно!

— И вы никак себя не связали, сэр? Ничего не говорили, ну там про свадьбу, что, дескать, потолкуете со священником о разрешении на брак? Или что пора бы вам зажить своим домком?

— Нет. Ни о чем подобном, безусловно, и речи не было.

— И кольца ей не дарили? И писем подсудных не писали?

— Нет, Джадд, ни словечка, ни единой побрякушки, ни единой буковки.

— Это вы ловко, сэр! — с восхищением произнес мистер Джадд. — Вот уж не подумал бы, что у вас сообразительности хватит после всех ваших книжек-то. Только, коли уж вас мое мнение интересует, так, на мой взгляд, никакие присяжные ей ничего не присудят, особенно, как она под сердцем не носит. — И мистер Джадд подкрепил свой приговор, с мудрой торжественностью запыхтев трубкой.

— Но я же вовсе не иска опасаюсь, — с некоторым раздражением возразил Перфлит. — Об этом и вопроса не встает. Опасаюсь я…

И он замолк, стараясь понять, чего, собственно, он опасается.

— Так чего же, сэр? — подбодрил его мистер Джадд.

— Я опасаюсь, как бы она с помощью матери не сумела поставить меня в ложное положение, представив все так, будто я ухаживал за ней с серьезными намерениями. Вы ведь знаете, Джадд, что такое женщины!

Мистер Джадд сочувственно кивнул.

— Женщины, сэр, удивительные создания, удивительные! Только одно средство и есть — не потакать им. Стоять на своем и не потакать. Это они ценят, сэр, и ничего другого не желают. А вот стоит вам поддаться, пойти у них на поводу, ну и проживете жизнь подкаблучником, сэр.

Перфлит не сомневался, что так оно и будет, если он оставит хоть малейшую зацепку, и содрогнулся при этой мысли.

— Так, значит, Джадд, вы не верите в женскую свободу?

От избытка чувств мистер Джадд даже остановился.

— В женскую свободу? Да какого еще рожна им надо? В парламент они пробрались? Пробрались. Добились, что пивные полдня стоят закрытые и цена на пиво до небес подскочила? Добились. Все наши деньги к рукам прибирают, так или не так? И курят, и ноги заголяют, да еще в розовых чулках, как эти потаскушки на свадьбе Лиззи, и бесчинствуют, как хотят. А Страна гибнет, сэр. Я всегда говорил, место женщины — дом!

Оглушенный этой бурей красноречия и оригинальных мыслей, Перфлит и не попытался отвечать, но, когда они прошли несколько десятков шагов и мерное попыхивание трубки сказало ему, что к мистеру Джадду вернулось обычное спокойствие, он спросил:

— Но что вы мне посоветуете, Джадд? Будьте откровенны. Я действительно тревожусь и просто не знаю, что делать.

Мистер Джадд поразмыслил.

— Дайте-ка мне разобраться толком, сэр. Вы запутались с этой барышней и опасаетесь, как бы она и ее мамаша не поймали вас и не потащили бы в церковь, пока вы и опомниться не успели, так, сэр?

— Да. Абсолютно верно, Джадд.

— Что ж, сэр. Я, конечно, этой барышни не знаю. А то, может, сказал бы вам: «Вперед, сэр, к победе!» Численность-то населения нужно поддерживать, сэр. Но раз уж вы чувствуете как чувствуете, остается одно: сбежать.

— Сбежать! — в изумлении повторил Перфлит.

— Я как-то в газетке прочитал стишок, ну, прямо про это, — задумчиво произнес мистер Джадд. — Только вот запамятовал. Что-то там про «снова в бой». Но если рассудить здраво, сэр, то коли вы не можете остаться тут и отбиться от них, так выбор у вас один: сбежать. Уж если барышня положила на вас глаз, а вы за ней поухаживали, так пусть она ничего под сердцем не носит, но все равно они с мамашей в вас пиявками вопьются. И уж вам не отбиться, разве что в погребе запереться да распустить слух, будто у вас тиф. Только они все равно заявятся вас выхаживать. Лучше сбегите, сэр, и не возвращайтесь, пока все не уляжется.

— Джадд! — воскликнул мистер Перфлит. — Какой ваш самый любимый табак?

— Махорка, сэр, — недоуменно ответил Джадд. — Которая потемней, с негритянской головой на пачке.

— За мной фунт, — объявил Перфлит, горячо пожимая ему руку. — Всего хорошего и спасибо за совет.

— На здоровье, сэр, — вежливо ответил мистер Джадд. — Всегда рад подсобить ближнему в беде.

Утром в понедельник Джорджи получила письмо. Доставил его старший сын мистера Джадда, заявивший горничной, что должен отдать его только в собственные руки. Гласило оно следующее: