Чтение онлайн

Странное ощущение. Вполне возможно, что я просто сошла с ума.

Я переместила руку к его сердцу.

Ингвальд резко втянул воздух.

Тепло под ладонью было почти невыносимым. Пульс бился гулко, тяжело. И вместе с ним нечто первобытное, дикое, рвущееся наружу.

— Ты дрожишь, — произнёс он хрипло.

Только сейчас я заметила, что это правда.

Мои пальцы едва заметно подрагивали. Это походило на странную заразу, захватывающую тело с бешеной скоростью. Перед глазами снова заплясали картинки с распластанными на снегу крыльями.

Я не плакала. Но дыхание стало поверхностным, слишком частым для того, чтобы продолжить рассуждать здраво.

— Я думала, ты не встанешь, — призналась неожиданно для самой себя. — Там, в снегу. Когда ты закрыл глаза.

Тишина в комнате стала плотной. По воздуху пробежали искры, как те, на корабле. Но ведь сейчас не было ни шторма, ни качки, ни высоких мачт. А ощущения были те же.

Он отпустил мою руку, чтобы через секунду притянуть меня ближе.

Всё случилось так быстро, что я потеряла равновесие и упёрлась ладонями ему в грудь.

Руки Ингвальда легли мне на спину. Неуверенно, будто он сам не до конца осознавал, что делает. Пальцы медленно сжались, притягивая ближе, как нечто важное и хрупкое. Глядя в его пожелтевшие звериные глаза, я не могла издать ни единого звука.

Мой лоб коснулся его плеча. Кожа под губами была солоноватой от пота. Я слышала, как его дыхание постепенно выравнивается.

И только тогда поняла, что сама дышу в такт ему.

— Ты нужна им, — тихо сказал он, опалив макушку своим дыханием.

— Я знаю.

— Но если ты ещё раз вот так побежишь ко мне по сугробам…

— То что? — подняла голову.

Он посмотрел на меня с прищуром, обдумывая свой ответ.

— Я лично тебя прибью.

— Не умеешь ты обращаться с женщинами, — хмыкнула я, прижавшись к нему теснее. — Они такое не любят.

Его пальцы в моих волосах сжались крепче, и, прежде чем я успела понять, что происходит, он дёрнул меня на себя.

Губы столкнулись без осторожности. Казалось, что проснулась жажда, которая слишком долго не замечалась и теперь захватила разум, стоило глазам увидеть стакан с живительной влагой.

Дыхание Ингвальда, как и моё, сбилось, обожгло кожу. Щетина царапнула подбородок.

Раньше, чем я пришла в себя, он отстранился. Резко, почти с усилием, оставив между нашими губами рваный вдох.

— Что скажешь? Так лучше?

А мне и ответить было нечего.

Казалось, комната пошатнулась, и всё, что я могла — ухватиться за мужчину, чтобы не свалиться на пол. Шторм на борту «Тени Семи Ветров» ощущался легче.

Я уже было открыла рот, чтобы сказать хоть что-то, но сбилась, услышав стук своего сердца, мечущегося в груди. Оно не могло найти себе места, подхватывая ритм другого, бившегося в теле другого человека.

— Сейчас ты можешь врезать мне, встать и уйти.

Пальцы словно сами собой потянулись к его лицу и пробежались по напряжённой скуле, спускаясь к подбородку и задевая щетину, ещё несколько секунд назад царапавшую мою кожу.

Ингвальд шумно втянул ртом воздух и прикрыл глаза. Стоило ему напрячься всем телом, как я машинально одёрнула руку, словно сделала что-то неправильное.

Хотя, что может быть неправильного, когда ты уже лежишь на полуобнажённом мужчине и даже не вырываешься? Более того, готова мурлыкать кошкой каждый раз, стоит его пальцам чуть сильнее сжать твою талию.

Прикосновения Ингвальда обжигали сквозь одежду, горячее дыхание опаляло лицо, ещё сильнее подогревая и без того вскипевшую кровь. То, что я раньше списывала на лихорадку или наваждение, проснулось и ударило с новой силой, прогоняя не только усталость, но и любые приличия.

Резерв взбунтовался. Практически опустошённый, он словно пульсировал, направляя меня к нему — к дракону, которого я вытащила на свою голову.

— Играешь с огнём, Дочь Севера.

— Да, пожалуй, — глядя в его глаза, как заворожённая, провела пальцем по одному из шрамов на его груди. — И это плохо?

— Боюсь, что завтра ты решишь именно так. А потрясений на сегодня тебе явно хватит, — он старался говорить спокойно, но его рука, так и не ослабившая хватку, выдавала его с головой. — Сейчас ты не в себе.

Похоже, он заразил меня своим безумием. Наши сердца бились в унисон, дыхание у обоих сбилось…

— Сегодня и правда случилось многое. И я хочу поскорее об этом забыть, — наклонившись ближе и разгладив морщинку меж бровей Ингвальда, я сказала так тихо, чтобы услышал только он: — Так стань же моим забвением.

Я сама припала к его губам, осознавая, что пути назад не будет.

О, как бы сейчас упивался Матс, указывая на меня пальцем и вопя во всё горло: «Смотрите, я говорил! Дочь вождя Саарг’хаи стала драконовской шлюхой!» И на этот раз никто не стал бы его останавливать. Вот только что они могли понять?

Живя в закрытой деревне, никто из них не мог представить, что ты чувствуешь, что видишь и слышишь, когда кто-то близкий твоей душе находится на грани смерти. Никто и никогда не выходил дальше леса, не мог представить, каково это — спасать друг друга раз за разом.

Я выбирала Ингвальда снова и снова. Осталось финальное решение с моей стороны, потому что он уже сделал свой последний шаг, взлетев в небо, чтобы сразиться против пятерых своих собратьев за тех, кого я люблю, за кого рисковала собственной жизнью.

И никто не сможет изменить того, что сейчас произойдёт.

Дракон больше не пытался спорить и воззвать к моему разуму, окончательно отбросив свой собственный.

Платье словно само сползло с плеч, обнажая не только тело, но и душу. Поцелуи мужчины то и дело оставляли ожоги на шее, ключицах, опускаясь всё ниже и вызывая томительную дрожь по всему телу, вплоть до самого чувствительного места, не предназначенного ни для чьих глаз.

На мгновение меня охватило напряжение, от нахлынувшего стыда за то бесстыдство, что мы творили. Но то было лишь мгновение.

Прежде мне не приходилось задумываться о том, какой может быть близость между мужчиной и женщиной. Я успела наслушаться похабных рассказов от медсестёр в Драгонхолде, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что происходило сейчас.

В эту самую минуту не было места ни грязи, ни позору. Это было познание нас обоих. Настолько глубинное и чистое, что мне понадобилась вся моя смелость, чтобы не закрыться снова. Чтобы принять простую истину — больше не нужно прятаться.