Чтение онлайн

И Дороти слушала. С восхитительной ясностью и цинизмом, ещё более отвратительным от полнейшей его неосознанности, миссис Криви объяснила технику подлого мошенничества, которое она называла практическим преподаванием в школе.

– Вы должны усвоить для себя раз и навсегда, – начала она, – что в школе имеет значение только одна вещь: плата за обучение. Что ж касается всякого «развития сознания детей», или как вы это называете, – оно происходит не здесь. Оплата обучения – вот что мне нужно, а не развитие сознания детей. В конце концов, это всего лишь здравый смысл. Да никто и не будет влезать во все эти неприятности – руководить школой и предоставлять свой дом своре хулиганов, которые перевернут всё вверх дном, – если на этом нельзя хоть немного заработать. Сначала деньги – потом всё остальное. Разве я вам этого не говорила в первый же день, как вы сюда пришли?

– Да, говорили, – смиренно признала этот факт Дороти.

– Так вот, родители платят за обучение, и о родителях вы должны думать в первую очередь. Делайте то, что хотят родители – вот наше главное правило. Должна вам признаться, что вся эта возня с пластилином и метками на бумаге вовсе не во вред детям, но родители этого не хотят, – значит, конец всему. Вот есть два предмета, и они хотят, чтобы этому учили их детей: правописание и арифметика. Особенно правописание. Именно в этом они способны увидеть какой-то смысл. А поэтому правописание – вот чем вы должны заниматься изо дня в день. Куча красивых, аккуратных переписываний, которые девочки могут взять домой и которые родители покажут соседям и тем самым сделают нам кое-какую рекламу. Я хочу, чтобы вы давали детям два часа правописания в день, вот и всё.

– Два часа в день одного правописания, – послушно повторила Дороти.

– Да. Ну и много арифметики. Родители очень любят арифметику, особенно счёт денег. Всё время думайте о родителях. Если встретите их на улице, остановитесь и поговорите с ними об их девочке. Подчеркните, что она – лучшая в классе, и что, если она останется еще на несколько семестров, вы её не узнаете. Понимаете, что я имею в виду? Ни в коем случае не говорите им, что у неё нет успехов, потому что, если вы им это скажете, они заберут её из школы. Вот если ещё три семестра… – вот что вы должны им говорить. А когда вы закончили подводить итоги семестра, приносите отчёты мне – просто, чтобы я их просмотрела. Оценки я люблю выставлять сама.

Глаза миссис Криви поймали взгляд Дороти. Она хотела было сказать, что всегда выставляет оценки так, чтобы каждая из девочек хоть в чём-то оказалась одной из лучших в классе, – но сдержалась. Дороти не смогла сразу ответить. Внешне она казалось подавленной, была очень бледна, но в сердце её поднималась злость и мрачное сопротивление, которые она старалась преодолеть, прежде чем начать говорить. Ей не приходило в голову, что можно противопоставить аргументам миссис Криви. Дух её был сломлен этим «разносом». Овладев, наконец, своим голосом, она произнесла:

– Значит, я должна учить детей только письму и арифметике. Так я поняла?

– Ну, я сказала не совсем так. Есть много других предметов, которые очень хорошо выглядят в рекламных проспектах. Французский, например. Очень хорошо там смотрится. Но это не тот предмет, на который нужно тратить много времени. Не надо пичкать их грамматикой, синтаксисом, глаголами и всем таким. На таких вещах они далеко не уедут, как я понимаю. Дайте им немного Parley vous Francey, и Passey moi le beurre и что-нибудь в этом роде. [97] В этом гораздо больше пользы, чем в грамматике. И потом – латинский. Я всегда ставила в проспекты латинский. Но вы, как я понимаю, не очень-то сильны в латыни?

– Да, – признала Дороти.

– Впрочем, это не важно. Вы не будете преподавать латынь. Никто из наших родителей и не захочет, чтобы его дети попусту тратили время на латынь. Но им нравится – когда это в проспекте. Смотрится отлично. Конечно, есть много предметов, которые мы практически не можем преподавать, но в рекламе всё равно должны их указывать. Бухгалтерский учёт, печатание, стенография, например, а кроме того, музыка и танцы. В проспектах всё это хорошо смотрится.

– Арифметика, правописание, Французский… что-нибудь ещё? – спросила Дороти.

– Ну да, история, география и английская литература, конечно. Но бросьте вы это составление карт! Это ничего не даёт, одна только трата времени! Самое лучшее, чему можно научить детей на географии – это список столиц. Подготовьте их так, чтобы у них от зубов отскакивали столицы графств в Англии. Как таблица умножения. Тогда у нас будет, что показать. Вот это они выучили! А что касается истории, так придерживайтесь «Ста страниц истории Британии». Я не дам им учиться по тем большим книгам, что вы приносите из библиотеки. Тут на днях я открыла одну из них и первое, что я увидела, был отрывок, где говорилось, что англичане были разбиты в такой-то битве, и в такой. Хорошо ли этому учить детей?! Родители такого не потерпят. Это я вам точно говорю!

– А литература? – спросила Дороти.

– Ну конечно, им нужно немного почитать. И я не могу понять, почему вы воротите нос от тех наших книжечек для чтения. Идите по книжкам. Они староваты, но, как я думаю, вполне сойдут для группы детей. И полагаю, они могут выучить наизусть что-нибудь из поэзии. Некоторые родители любят, когда их дети рассказывают какое-нибудь стихотворение. «Мальчик стоял на горящей палубе» – вот хорошее стихотворение, или вот это, «Крушение корабля»… ах, как там этот корабль назывался? «Крушение корабля Хесперус». [98] Немного поэзии время от времени не помешает. Но пожалуйста, больше никакого Шекспира!

Чая Дороти в тот день не получила. Время чаепития уже давно прошло, но, закончив свои разглагольствования, миссис Криви отослала Дороти, не сказав ни слова о чае. Вероятно, это было ещё одно наказание за l’affaire с Макбетом. [99]

Дороти не попросила разрешения выйти из дома, но она почувствовала, что не может больше там оставаться. Взяв шляпу и пальто, она пошла по плохо освещённой улице в сторону публичной библиотеки. Был конец ноября. Хотя день был сырой, сквозь почти голые деревья дул резкий ночной ветер, будто угрожал кому-то. Он заставлял мигать газовые фонари, несмотря на их стеклянные трубки, и кружил разбросанные по тротуару мокрые листья. Дороти немного дрожала. Сырой ветер принёс ей пронзительное воспоминание о холоде на Трафальгарской площади. И хотя она на самом деле не думала, что потерять работу означает для неё вернуться на дно, в тот мир, из которого она пришла (и в самом деле, сейчас её положение не было столь отчаянным: в худшем случае ей поможет кузен или кто-нибудь ещё), всё-таки «разнос», устроенный миссис Криви, некоторым образом приблизил её к Трафальгарской площади. Он привёл её к ещё более глубокому, чем раньше, пониманию главной заповеди современности, одиннадцатой заповеди, которая затмила все остальные: «Да не потеряй работу свою».

Впрочем, то, что миссис Криви говорила о «практическом обучении», было не более, чем реалистичным признанием фактов. Она просто сказала то, что люди в её положении думают, но не высказывают. Её часто повторяемая фраза: «Плата за обучение – вот что мне нужно» была лозунгом, который мог бы быть написан, и должен бы быть написан, на дверях каждой частной школы в Англии.

Между прочим, частных школ в Англии огромное количество. Второго разряда, третьего и четвёртого (Рингвуд Хаус был образцом школы четвёртого разряда); они существуют десятками и сотнями в каждом пригороде Лондона и любого провинциального городка. И каждую минуту где-нибудь в пригороде тысяча из десяти тысяч таких школ проходят государственную проверку. И хотя есть такие, которые лучше других, и определённое число этих школ, вероятно лучше, чем муниципальные школы, с которыми они соревнуются, – в основе их всех заложен один и тот же зловредный фундаментальный принцип, и состоит он в том, что у них нет иной цели, кроме зарабатывания денег. Зачастую в их организации нет ничего нелегального; они открываются в том же духе, что и бордели или биржевые конторы. Какой-нибудь пронырливый человечек из деловых (очень характерно, что школы эти открываются людьми, которые сами ничего не преподают) однажды утром говорит своей жене:

– Эмма, мне в голову пришла идея! Что ты скажешь, если мы с тобой вдвоем откроем школу? Школа – дело денежное, сама знаешь, и это тебе работа не как в магазине или в пабе. Кроме того, ты ничем не рискуешь: никаких накладных расходов, не о чем беспокоиться, кроме аренды помещения, нескольких парт и доски. Но мы всё сделаем стильно. Пригласим этих оксфордских или кембриджских пареньков, которые сидят без работы, а это недорого. Нарядим их в мантии… Как там называются эти квадратные шапочки с кисточками наверху? Это привлечёт родителей. Что, нет? А ты только сиди да посматривай, да выбери хороший район, чтобы там не слишком много было таких игроков, как мы.