Чтение онлайн

Она кивнула:

– Так и есть. Он сказал, что мы все-таки прошли за Штормовой Вал и уже там корабль потерпел крушение?

Я покачала головой.

Мама подбросила в огонь еще одну щепку и указала на печь. Свет заиграл на ее лице, превратив серо-голубые глаза в почти прозрачные.

– Из-за огня в печи начался пожар, и корабль затонул, – сказала она. – К счастью, пламя не сразу добралось до арсенала, так что у нас было время спастись. Но Лирр оказался в центре взрыва. Его засыпало осколками, шрапнелью, и, как мы позже узнали, в него воткнулся обломок носовой фигуры, где обитал Готен. Уже на следующий день раны Лирра затянулись. Он изменился: стал злей, упрямей, хотя мы не понимали, чего именно он добивается.

Я напряглась:

– Готен захватил его?

Энн кивнула:

– Лирр утверждал, что Готен переселился с горящего корабля прямиком в его кости. Поначалу он был совсем слаб, чтобы проявиться, но Лирр сразу стал другим. Он даже пытался утопиться, чтобы доказать, что он больше не «просто человек». Он не утонул, вода не причинила ему вреда.

Не утонул. Совсем как я.

– Сэмюэль, то есть мистер Россер, охотник на пиратов, утверждает, что смертельно ранил Лирра во дворце, – сказала я, облизывая губы. – Его что, нельзя убить?

– Можно, но это непросто, – призналась мама. Ее верхняя губа искривилась в усмешке. – Если бы это было так легко сделать, я давно бы уже всадила в него нож. Важно, чтобы в момент нападения он и Готен были разделены. Если Лирр умрет, когда в нем не будет Готена, гистинг померкнет – не освободится, а погибнет. Поэтому они редко отходят друг от друга.

На мгновение я задумалась.

– Значит, и я такая же? А команда Лирра?

Энн снова посмотрела на огонь:

– Да. Часть матросов, где-то четверть команды, уже связаны. Большинство же ждет: им предстоит принять гистингов, запертых за Штормовым Валом. Лирр преподнес это как великую честь. – Ее голос на мгновение прервался, а когда она заговорила снова, тон стал мягче. – Думаю, только это странное бессмертие, дарованное тебе, служит мне утешением. Пока Тейн в тебе, никто из вас не пострадает.

– Если только не сгореть заживо, – заметила я.

В глазах мамы отражались блики огня.

– Ты права. Если носитель будет уничтожен больше чем наполовину, связанному с ним гистингу придется отделиться, и тогда он погибнет. Но Тейн очень сильна, она смогла добровольно покинуть дерево, так что сохранила целостность. Если она потеряет… сосуд, то просто вернется к своему дереву. Ну, так считает Лирр.

По спине пробежал холодок. Я понимала, что это значит, но пока не могла заставить себя посмотреть в лицо грядущему.

Мы сидели в молчании, а потом я снова принялась расспрашивать маму:

– А Бреттон? Что он думал о Лирре?

– Бреттон не поверил ему. Бреттон был идиотом.

– А ты? – спросила я. – Лирр говорил, что Тейн жила в тебе. Как это произошло?

– Мы нашли другой корабль, который еще можно было починить. В Штормовом Вале и за его пределами сотни разбитых кораблей со множеством гистингов. Потребовались недели работы, чтобы сделать судно пригодным для плавания. – Пока мама говорила, она рассматривала свой безымянный палец, касаясь бороздки, где еще недавно было обручальное кольцо. – Я заметила, что Лирр часто исчезает из лагеря, да и другие пираты начали меняться, один за другим. По ночам мы видели вдали костры, но матросы, которых мы посылали на разведку, всегда оказывались на месте слишком поздно. Кто-то сжигал носовые фигуры потерпевших крушение кораблей. Однажды ночью мы с Элайджей Димери прокрались вслед за Лирром и узнали правду. Лирр и Готен обрели цель. Они собирали обломки и жгли носовые фигуры. Гистинги переселялись в обломки, и Лирр вонзал дерево в сердца пиратов из команды Бреттона, чтобы те стали такими же одержимыми, как он сам. Кто-то по своей воле, кто-то против нее. Ни у гистингов, ни у людей не было выбора – привязка наступала мгновенно. Димери не смог спастись.

– И в нем живет гистинг, – заключила я с благоговением в голосе. – Гарпия?

Я увидела, как мама нервно сглотнула.

– Да, – призналась она, встретив мой взгляд с нежной грустью.

Я подумала о своем отце, с которым она познакомилась на борту корабля Бреттона.

– А папа? Он…

– Почему-то с ним это не сработало, – ответила Энн. – То же самое произошло с несколькими членами экипажа. Если в нем и живет гистинг, то он спит. Так что твой отец – по-прежнему человек. Более или менее.

Человек, которого она любила, но который отказался от нее и снова женился. Я посмотрела на ее безымянный палец. Она знала, что отец бросил нас? Или Лирр заставил ее снять кольцо? Но сейчас было неподходящее время для таких расспросов.

– Лирр привязал всю команду. Но в моем теле уже жили две души, Мэри. Я была беременна тобой, но не знала об этом. Гистинг не смог полностью пробудиться во мне, а когда я сбежала от Лирра и ты родилась, я почувствовала, как призрак ушел вместе с тобой. Он жил в тебе, стал частью тебя в момент рождения.

Тепло костра согревало щеки, но я почти не замечала этого.

– После того как у Лирра закончились сосуды для гистингов, мы поплыли на нашем новом корабле на юг. И капитаном уже был Сильванус. К тому времени я поняла, что ты у меня в животе. Мы с твоим отцом сбежали при первой же возможности. Но не прошло и двух недель, как нас обоих схватила команда флотских. Они понятия не имели, что я штормовичка, и я скрывала это до последнего. Война тогда шла плохо, и мерейский флот захватил остров Якорный, принадлежавший Аэдину. После трех недель пути военные корабли Мерея настигли нас. Наш штормовик словил пушечное ядро прямо в грудь, и я пришла на помощь.

– Я думала, это и есть судьба хуже смерти.

– Если не о ком заботиться. А у меня уже была ты, – ответила мама твердым голосом. Огонь потрескивал, и в его свете я увидела ту женщину, которую знала раньше. Непоколебимая. Уверенная. Бескомпромиссная.

Слезы застряли у меня в горле. Я отвела взгляд.

– Наш капитан была хорошей женщиной – двое ее детей остались на берегу. Когда произошла битва при Сунджи, я разбила мерейский флот, и был заключен Семилетний мир. Ты должна понять, Мэри: Тейн – существо из Иного, глубоко связанное с тем миром. Своего рода проводник. Даже когда она покинула меня, след ее пребывания остался. С ней внутри моя сила штормовика была огромной – как, должно быть, и твоя.

Я с сомнением нахмурилась:

– Может, станет со временем. Мне еще многому надо научиться.

– Со временем, – согласилась мама и продолжила рассказ: – Когда война закончилась, я была уже на позднем сроке. Мне не хотелось растить тебя среди пушек, и капитан отправила меня на берег по крайней мере до тех пор, пока война не начнется снова.

– И папу тоже?

Энн кивнула:

– После заключения мира с флота отпустили многих моряков – все равно платить им было нечем. Но у нас с твоим отцом были деньги, добытые у Бреттона, поэтому мы купили гостиницу с трактиром и поселились там.

– В Пустоши, – закончила я.

И в голове сразу пронеслись воспоминания, как мама пообещала спрятать меня среди гистингов. Как Россер говорил, что носовые фигуры на складе помешают Лирру выследить меня в Гестене. И настойчивое желание Димери поселить меня в гостинице в Десятине, городе, полном гистингов, тоже вдруг обрело смысл.

– И гистинги прятали нас.

Энн кивнула:

– Да. И, как я уже говорила, когда я родила, Тейн ушла с тобой.

Я судорожно сглотнула:

– И что это значит?