Чтение онлайн

Единственный вопрос: почему Альянс решил нарушить его именно сейчас?

Когда мы достигли берега озера, я спросила Брэндона, слышал ли он какие-либо слухи про наступление Альянса. Барабанный бой прекратился, и меня это сильно беспокоило. Без монотонного, завораживающего ритма, позволяющего точно определить источник звука, невозможно понять, где может быть армия.

Брэндон все еще был бодр и полон сил, дышал ровно, и мог бы легко пробежать еще столько же, но он намеренно замедлял шаг, потому что знал, что я очень устала и такого темпа не выдержу. Подумав несколько секунд, он ответил:

– Я не знаю, но если они пришли, у них есть причина. Хокинс однажды сказал мне, что Пакта Мира, способного предотвратить войну, никогда не существовало.

– Как это не существовало? – я остановилась, наклонилась вперед и попыталась глубоко вдохнуть прохладный влажный воздух.

– Встань. Положи руки за голову. Это лучше откроет твои легкие.

Я сделала то, что Брэндон мне псоветовал. Конечно же, он прав, но теперь мне кажется, что мои легкие наполовину заполнены илом реки.

– Мы можем несколько минут не бежать, а идти?

– Конечно, – кивнул Брэндон.

– Так что насчет Пакта? Он не был… – я сделала пауза, вдыхая прохладный воздух. – Он не должен был предотвратить войну?

– Хокинс сказал, что это было что-то вроде взаимного соглашения, понимаешь? О том, что мы, я имею в виду обе стороны, могли вторгнуться, только если бы у нас были для этого веские основания.

– Кто решает, что является веской причиной, а что нет? Кто согласится на эту чушь?

– Думаю, отчаявшиеся люди. Твой дедушка не сказал тебе, что случилось?

– Он сказал, что обе стороны потеряли так много людей, что никто не выиграл.

– И это правда, но …

– Но что?

– У них теперь новый президент, и он может смотреть на вещи иначе.

– Как ты узнал об этом?

– Твой приятель Финн сказал мне.

Я останавилась как вкопанная. Похоже, только что меня вывели на чистую воду.

– Ты знаешь о нем?

– Ты не единственная, кто охраняет лес, Каролина.

– Что еще он сказал?

– Ничего важного. Хотя сейчас я думаю, что, возможно, мне не следовало доверять ему.

Хорошо, что он чувствует то же самое. Это снимает часть вины. Но мне было любопытно узнать об их отношениях, и на мгновение угроза войны сменилась острой необходимостью знать.

– Когда ты встретил его?

– Через неделю или около того после тебя. Все это время я думал, что он не такой умный, и единственная причина, по которой он жив, заключается в том, что мы оба позволили ему жить, чтобы он мог дать нам информацию.

– Он тебе что-нибудь сказал?

– То же самое, что и тебе, наверное. Пенсильвания и Нью-Йорк объединились. Некоторые мосты размыты. Простые вещи, которые ни на что не влияют.

Я была обескуражена. Мои секреты были не только моими. Я чувствовала себя так, словно только что у меня украли все имущество.

– Да, это то, что он сказал мне тоже.

– Я не могу поверить, что доверял ему. Могу поспорить, что он позволил нам поймать себя нарочно, чтобы иметь возможность бегать здесь так свободно, как ему хотелось.

– В этом что-то есть, – признала я. Я горестно покачала головой, чувствуя глубокое разочарование в собственных умственных способностях. Как я могла не заметить правду?

– Я такая дура.

– Да ладно, не ты одна, – пробурчал Брэндон – Мы оба позволили ему целый год водить себя за нос. Невозможно сказать, какую информацию он смог им дать.

Я подняла с земли камень размером с яблоко и швырнула в озеро:

– Как глупо!

– Полегчало? – усмехнулся Брэндон. – В любом случае, я сохраню твой секрет, если ты сохранишь мой, договорились? Давай закончим разведку и вернемся. Если «черные пальто» идут с полной армией, то, как только мы окажемся в лагере, лучшее, что можно сделать – начать собирать вещи ».

Я согласилась. Теперь, когда мы немного прошли медленным шагом, я могла бы снова бежать, но теперь мы шли медленно и более осторожно, потому что не были уверены в том, как далеко продвинулась армия Альянса. А может быть, Финн где-то прячется, наблюдает, ждет удобного момента, чтобы нас подстрелить. Я ни разу не видела при нем оружие, но это не значит, что он не может метнуть в нас камень или устроить импровизированную ловушку.

Мы прошли еще четверть мили, и Брэндон предложил сойти с тропы, потому что мы слишком хорошо видны и являемся прекрасной мишенью для разведчиков или передовых групп, которые могут исследовать район так же, как и мы. Мне пришла в голову мысль, что Финну сейчас нет нужды слоняться поблизости – армия Альянса уже в пути, он сделал свою работу. Вероятно, он вернулся домой и наслаждается своей победой. Я полагала, что мы никогда его больше не увидим, что мы оба упустили шанс отомстить ему за предательство.

В ста ярдах вглубь леса, ныряя под низко висящие ветви, пропитанные влагой и покрытые мхом, я узнала, что ошибалась в Финне.

Мы с Брэндоном одновременно повернули головы, услышав тихий шопот:

– Каролина! Брэндон!

Вверху, на склоне холма, мы увидели трухлявое бревно, из-за которого выглядывала грязная, немытая голова Финна. Его светлые волосы прилипли к лицу, и выглядел он очень несчастным.

Мы молча бросились к нему, карабкаясь по гладкому мклону, и я уверена, что Брэндон в этот момент думал о том же, что и я: добраться до Финна, прежде чем он сможет уйти.

Финн понял, что мы злимся и двигаемся в его сторону отнюдь не с мирными намерениями. Он вытащил руки из-за бревна, показывая нам свои ладони:

– Эй, погодите!

Брэндон добрался до нашей жертвы первым. Он схватил Финна под мышками, вытащил его из укрытия, а затем бросает на землю. Финн пополз по земле, протягивая руки и умоляя:

– Подождите. Я не знал! Клянусь, я ничего не сделал!

Наконец я тоже забралась по крутому склону, вытащила нож из ножен и прижала острый конец к пульсирующей вене на шее Финна.

– Лжец! – прошипела я.

– Нет, честное слово, я не знал. Они ничего не говорили мне.

– Лжец! – повторила я, сильнее прижимая нож. Струйка крови потекла из проколотой кожи Финна, смешиваясь со струями дождя. Я отступила, не желая его убивать.

– Каролина, послушай. Я сбежал. Я дезертир, и если меня найдут, я умру.

– Что ты им сказал? – заговорил Брэндон. От злости его челюсти свело, а голос моментально осип.

– Как всегда. Что ваш лагерь был единственным, кто охранял путь.