Дочь войны. Пешка
Шрифт:
– А ты не подумал, что этого было достаточно?
– Я не знаю.
– Почему они пришли? – спросила я. – Почему вы нарушаете Пакт мира?
– Я не… я понятия не имею. Я не могу сказать.
– Не можешь или не хочешь?
– Не могу. Клянусь! – Финн вздрогнул и попытался отодвинуться подальше от моего ножа. – Убери это от меня, и я расскажу тебе все, что знаю.
Брэндон сильнее сжал руки Финна и сильно встряхнул его. – Она слышала барабаны. Это целая армия?
Финн уставился на нас широко раскрытыми от страха глазами и кивнул.
– Сколько?
– Десять тысяч, и это только передовые. Если будет нужно, пришлют подкрепление.
Я сидела в шоке, наконец-то поверив, что сказанное Эллери – правда.
Война.
Брэндон, судя по всему, испытывал те же чувства, и когда он слегка ослабил хватку, Финн убежал и прислонился спиной к сосне. Он ощупывал свою шею, вытирая кровь.
– Извините, – это все, что он мог нам сказать.
Я посмотрела на Брэндона. Он дрожал. Я уверена, что он тоже понял, что все это значит. У нашего лагеря, большие проблемы. Отступать, бежать так быстро, как только можно, бежать по горам на сотни миль, вернуться к предполагаемой безопасности Уорренвилля – единственный вариант спасения.
Но не для нас двоих. Наша задача – предупредить жителей других лагерей и спасти как можно больше жизней.
С этого момента мы с Брэндоном больше не разведчики.
Мы – вестники гибели и разрушения.
Поднялся ветер, принеся с собой запах мха и грязных, мертвых листьев. Это был запах, который мне нравился. Он напомнил мне о том времени, когда я была маленькой, до того, как начались дожди, когда у нас были только редкие летние грозы, и я играла на улице после дождя, вдыхая запах мокрой травы и листьев.
Но теперь этот запах – просто еще одно напоминание о том, что мы преданы и несчастны. Как и дождь, никто не остановится.
Брэндон поднял глаза к небу, словно ища ответ у всевышнего.
– Что нам делать? – спросила я.
Брэндон открыл глаза и вытер лицо мокрым рукавом.
– Пойдем, посмотрим, а затем будем возвращаться. Надо предупредить остальных».
– Я имею в виду его, – я кивнула в сторону Финна.
– Убей его, – ранодушно ответил Брэндон, поднимаясь на ноги.
– Как? – Я не удивилась, но окончательность этого застала меня врасплох.
– Не надо, – взмолился Финн. – Позвольте мне пойти с вами. Я могу помочь!
Брэндон, тихо посмеиваясь, присел перед Финном на корточки.
– Если ты придешь с нами в лагерь, тебя убьют жители. Вернешься к себе – и твои люди повесят тебя за измену. Дело в том, что ты в любом случае мертв, поэтому мы могли бы спасти тебя от лишних неприятностей.
– Я расскажу вашим старейшинам все, что знаю.
– Ты же сказал, что ничего не знаешь.
– Я … я солгал.
Брэндон посмотрел на меня:
– Ты это видела?
Я пожала плечами. Я не знала, что сказать в этой ситуации.
– Или, – сказал Брэндон, наклоняясь поближе к Финну, – возможно, ты ничего не знаешь, и просто пытаешься остаться в живых немного дольше.
– Я обещаю – я знаю важные вещи. Ваши старейшины должны это услышать!
– И с чего ты взял, что они тебе поверят?
– Потому что я знаю, что будет.
– Почему мы должны тебе верить?
Я чувствовала что-то в Финне. Я не могла объяснить это ощущение, но я чувствовала, что он говорит правду.
– Ладно, – заговорила я. – Я верю ему. Но я не знаю, почему.
Может быть, это выражение лица Финна. Может быть, во мне что-то отчаянно хочет верить, что он нас не использует. Пока Брэндон не сказал мне, что тоже знаком с Финном, он был моим и только моим, и мне трудно забыть это ощущение. Это по-детски, и я понимаю это, но когда ты так долго живешь, не имея чего-то своего, все, что ты хочешь сделать, – это обхватить его пальцами, чтобы оно не исчезло.
– Нет, нет, – попытался возразить Брэндон.
– Что, если он говорит правду?
– Я… Я обещаю, – прошептал Финн.
– Если он говорит правду, то он должен пойти с нами, – сказала я. – По крайней мере, в данный момент. Он все расскажет, потом мы позволим Хокинсу решить, что с ним делать.
«Он лжет, Каролина. Он скажет все, что мы хотим услышать, а я никак не смогу вернуться к Хокинсу и дать ему отчет о том, чего я не видел своими глазами. Ни за что.
– Тогда мы пойдем на разведку. Мы свяжем Финна, все посмотрим, а потом вернемся за ним.
– Это все равно не спасет его от Хокинса и…
– Брэндон, – мягко сказала я, кладя руку ему на плечо. Его мышцы под одеждой были напряжены. – Мы не можем упустить хороший шанс только из-за того, что мы злимся. Мы проведем разведку в долине, и тогда Финн сможет рассказать Хокинсу, что будет потом. Верно, Финн? Ты знаете, что будет?
– Да, – осторожно ответил Финн.
Брэндон на мгновение задумался, изучая нашего пленника, а затем все-таки смягчился.
– У тебя есть что-нибудь, чтобы связать его? – Он протянул руку, ожидая, пока я открою свою сумку. Я достала рулон тонкого шпагата, который я использую для кроличьих ловушек, и отдала его Брэндону.
– Заведи руки за дерево, – приказал он, и Финн подчинился.
– Смотри. Если он дернется, этот нож попадает ему в шею. Брэндон обошел вокруг сосны и связал руки нашего друга – нет, руки нашего врага, затем двинулся вперед, используя остатки шпагат, чтобы сжать ноги Финна.
– Посиди пока.
– Вы вернетесь за мной? – спросил Финн.
– Может быть… – Брэндон подмигнул, но совсем не дружелюбно.
После этого, не оглядываясь и не дожидаясь меня, он ринулся вниз по склону, скользя по влажным листьям.
Я откинула с лица пропитанные влагой волосы. Финн мирно улыбался, ожидая, что я скажу ему что-то хорошее. Вместо этого я проговорила:
– Если ты лжешь, можешь не опасаться Брэндона: я лично перережу тебе горло!
ГЛАВА 4
Я догнала Брэндона, схватила его за руку и сильно дернула, пытаясь заставить его взглянуть мне в глаза:
– Он лжет?
– В чем именно? – Брэндон освободил руку и продолжил движение. Он тихо скользил по лесу, перебегая от дерева к дереву, осматриваясь в поисках разведчиков Альянса каждый раз перед тем, как двинуться дальше.