Чтение онлайн

– И…, эх! – кричал дядя Коля, растягивая волной русскую гармошку. – Ехали казаки на конях домой!..

Хорошая свадьба.

Мы с Алевтиной сидели – не знали, куда руки девать. Потом и для них нашлось место.

Под скатертью кто увидит?..

Отшумела, отголосила свадьба. Тычась в углы, стали расходиться по домам. Одним нам с Алевтиной идти было некуда. Молодых дурашливый хмель повалил на бабкины перины, на широкую железную кровать в блестящих шишечках. А ещё, кроме кровати, стоял в доме один сундук, на который и прилегла счастливая до невозможности баба Дуся, предварительно вытащив оттуда подушку и одеяло:

– Это вам! – сказала она. – Молодые! Вам и на полу мягко.

– Идите на сеновал! – подал голос утомлённый друг. – Вам в избе жарко, а на улице в самый раз будет. В Африке от трения огонь получают. Только на всякий случай полушубок с гвоздя прихватите. Пригодится, если что.

Забрав старенький вытертый кожушок, мы с Алевтиной, не сговариваясь, повалились на ещё не очерствевшее сено под высоким тесовым навесом.

Обойдёмся!

То ли от выпитого, то ли ещё по какой причине, но моя подруга Алевтина в эту ночь была податливой, как лыко. Хоть лапти плети!

Спать на сеновале хорошо, если лежать спокойно, а как повернёшься, любая маломальская стерня так и норовит ехидно уколоть тебя в голое место.

Но – ничего. Спим.

Среди ночи я проснулся от грубого толчка в бок.

– Не спится, бля! – под звёздным небом в одних трусах стоял Валёк, зажав в руке бутылку. – Давай выпьем! Скушно там одному. Я с вами побуду.

– Ты что, сдурел? А как же Зинаида? Да и Алевтина здесь расстелилась,…

– Прогони её к Зинке! А мы с тобой помальчишествуем. Я и закуси принёс. Держи! – звякнул он посудой.

Алевтина, без уговоров, с удовольствием улизнула в дом.

– Алкаши несчастные! – и затворила дверь.

Бутылка, да два стакана, да два пирожка с яблоками – что ещё нужно двум мужикам, оставленным без присмотра?..

Проснулся я от щекотки в носу. Солнце било прямо в самые ноздри. Рядом, закинув голову, святым праведником храпел друг.

– Во мы дали! – то ли с восхищением, то ли виновато с хрипотцой выдавил он, когда я его растолкал.

Пока то, да сё, пока зарубили ещё горлопана-кочета, пока баба Дуся протопила печь – к вечеру всё началось снова.

– Нет, – сказал я другу, – вы оставайтесь, а я поеду. Мне на работу надо.

– Работа – не член… правительства – с оглядкой на Зинаиду, сказал друг, хлопнув меня по плечу, – постоит!

Нагруженному вином, мне тоже возвращаться в город не очень хотелось.

Вот ведь слово какое – «вино»! Вино, вина, виноватый, обвиняемый – слова однокоренные. Смысл разный, а действие одно. Правду говорят: «Не пей вина – не будет слёз!»

Так и пролетела журавлём в небе моя квартальная премия! А с ней и сытные обеды в рабочей столовке. Чего не сделаешь ради друга и хорошей выпивки, если выпивка вовремя под руку попала.

Когда мы уезжали в город, у бабы Дуси кур больше не осталось.

– А-а! Всё равно зимой не несутся! Только зазря корм переводить. По весне ещё разведу. Приезжайте! Подумаешь, добра-то! Я хуть внучка со сношенькой повидала – когда ещё встретимся?

Действительно – больше не встретились. Ни Зинаида, ни Валёк сюда уже не возвращались. Коротка, до обидного коротка человеческая жизнь, а ошибок успеваешь сделать уйму…

Прошло много лет.

Я и сам за это время натворил столько, что разгребать и разгребать. Да и разгребёшь ли?.. За спиной служба в Армии, долгая и трудная, вечерний инженерный институт, работа мастером на том же участке, где и сам начинал монтажничать, ну и женитьба, конечно…

В квартиру, правда, кооперативную, въехал из постоянно гомонящего общежития, где мне с женой-студенткой начальством великодушно была предоставлена комната…

Там хорошо, но мне туда не надо!

Молодость прошла – чего ещё? Утихли порывы. А те, которые не утихают, жена успокаивает: скажет несколько слов, и ты уже на земле стоишь обеими ногами, как вкопанный. Шаг влево, шаг вправо – слёзы. Ничего нет более отрезвляющего, чем женские слёзы! Любое похмелье, как рукой снимает!

Жизнь…

У жены отпуск в летнее время, а у нас на стройках, как в поле, самая страдная пора – бьём-колотим, время торопим!

Выходной день. Сижу один. Жена к родителям уехала, от неё одни наставления остались: «Смотри, чтоб порядок был! Не дурачься, опять куда-нибудь попадёшь!» «Всё, всё, всё! Слушаюсь и повинуюсь!»

Да наставления быстро забываются, а соблазны – вот они! Да и порывы, оставшиеся от молодости, дают о себе знать. После вчерашнего праздника – сдача в эксплуатацию очередного объекта – как-то пусто и на душе и в квартире. Уж лучше бы жена была дома!

Звонок в дверь, как соскочившая с бойка пружина болезненно ударяет в затылок. Ну, кто там ещё?.. отрываю голову от подушки:

– Да подожди, подожди колотить! Сейчас открою!

Хотел натянуть джинсы, а потом передумал – а-а, кто-то из своих, можно не церемониться! Но всё же дверь открываю медленно – вдруг, не дай Бог, женщина!

В приоткрытую дверь нагло продёрнулась сучковатая с замысловатыми вензелями палка, в конец которой была впрессована латунная гильза от охотничьего ружья – типичный стариковский «бадик».

– Одну минуту! – попридержал я дверь, собираясь надеть брюки: нехорошо и неуважительно встречать пожилого человека в расхристанном виде. – Одну минуту!

Но настырный костыль просунулся ещё дальше, не давая возможности притворить дверь, пока я буду одеваться.

Ну, что за люди! Рассвирепев, я распахнул дверь, чтобы высказать хорошим русским языком, как нехорошо вламываться без разрешения в чужую квартиру.

В дверном проёме, как в раме, стоял, улыбаясь во весь золотой рот, Валёк! Правда, в улыбке сверкали только вставные зубы, а глаза были сосредоточены и молчаливы. Таких глаз у моего давнишнего друга раньше никогда не было… А это был, конечно, он, Валёк, но совсем другой. Какая-то цепкая насторожённость и постоянная готовность – то ли к защите, то ли к нападению.

Одичавшие глаза. От них мне в первое мгновение стало несколько неуютно.

Неожиданная встреча и весь вид товарища по детским и не детским забавам привели меня в ступор.

Наверное, моё состояние и мой «видок» тоже озадачил нежданного гостя:

– Пьёшь, поди?

Ну, Валёк! Ну, старый друг! Нет чтобы поздоровкаться, пообняться как следует, а он сразу наступает на пятки…

– С чего ты взял?

– Да видок у тебя фуфлыжный!

Разговор такой, вроде мы вчера расстались.

Валёк вошёл, заметно припадая на правую ногу, и оглядываясь: куда бы пристроить свой бадик и тугую сумку из плотной чёрной материи.