Чтение онлайн

Если узнавание, хотя бы на миг, действительно вспыхнуло в глазах Марджори, значит, они балансировали на грани успеха еще до того, как экспериментальные данные позволили предположить, что это возможно.

Если узнавание действительно имело место...

Тогда что?

«Марджори Нельсон мертва, и я искренно сожалею об этом. Она была ценным сотрудником, и мне ее будет недоставать. — Движением левой руки доктор Брайт вскрыла лежащий перед ней почтовый конверт. — Тело, которое теперь находится в герметичном боксе, является экспериментальным объектом под номером десять. И не более того».

— Я уже сообщила об этом полиции, мисс Нельсон, — лихорадочно перебирая бумаги на столе, сказала Кристи Олтмен. — Не знаю, обязана ли я говорить с вами.

— Разве полиция запретила вам говорить с кем бы то ни было?

— Нет, но...

— Вы должны согласиться, что, если кто-нибудь имеет право знать об этом, так это именно я. — Вики чувствовала, как сильно стиснула карандаш, и усилием воли заставила руку расслабиться.

— Да, но...

— Тело моей матери было похищено из вашего бюро.

— Я понимаю, но...

— Полагаю, что вы хотели бы сделать все возможное, чтобы помочь.

— Так и есть. Я действительно сделаю все, что смогу. — Кристи совершила ошибку, посмотрев Вики в лицо: она поняла, что не сможет отвести от нее взгляда. Серые, устремленные на нее глаза казались изваянными из замерзшего камня, и женщина почувствовала себя так же, как много лет назад, когда, поддавшись детскому дерзкому любопытству, прикоснулась языком к металлическому столбу ворот, — такой же глупой и попавшей в ловушку.

— Тогда расскажите мне все, что сможете вспомнить о Томе Чене. Как он выглядел. Во что был одет. Как вел себя. Что говорил.

— Все? — Это была безоговорочная капитуляция, и они обе знали об этом.

— Все.

— Не думаю, что ты носил что-либо подобное этому, когда был живым. — Кэтрин натянула на него тренировочные брюки с эмблемой Королевского университета. Сероватая кожа блестела после недавнего нанесения эстрогенного крема. — Я хочу сказать, учитывая все обстоятельства, ты был в неплохой форме, но при этом не выглядел спортсменом. Садись.

Номер девять послушно сел.

— Подними руки. Выше.

Когда он выполнил ее указание, между скобками разреза на грудине стали просачиваться капли агар-агара.

Девушка, не обращая на это внимание, надела на него через голову и руки трикотажную фуфайку.

— Вот так. Сейчас обуемся, и ты спокойно сможешь появиться в любой приличной компании.

— Кэти, мне неприятно сообщать об этом, но ты разговариваешь так, будто окончательно спятила. — Дональд оторвался от микроскопа и потер утомленные глаза. — Ты разговариваешь с анимированным трупом. Он не понимает тебя.

— А я думаю, что прекрасно понимает. — Она просунула одну костлявую ступню в кроссовку и плотно прижала застежку на липучке. — А если пока не понимает всего, то никогда и не научится, если мы не будем с ним разговаривать.

— Я знаю, знаю. Необходимая побудительная причина. Но мы не сможем вернуться к исходной мозговой деятельности, к чему-то, что мы не заложили в его программу. Это не подлежит сомнению. — Он поднял руку, чтобы предупредить протест девушки. — Мы получили некоторое свидетельство успешного взаимодействия с основными примитивными моторными функциями. Ты не нуждаешься в необходимости передавать каждому нервному окончанию мышцы отдельную инструкцию, и это, черт подери, поразительно. Но взгляни на это. — Он постучал пальцем по лбу. — Здесь, на верхнем этаже, нет никого. Жилец съехал.

Кэтрин фыркнула и одобрительно похлопала номер девять по плечу.

— Прекрасная форма обращения с пациентом. Теперь я понимаю, почему тебя вышвырнули из медицинского факультета.

— Никто меня не вышвыривал. — Молодой человек вставил под объектив микроскопа еще один срез. — Я совершил удачный маневр и оказался в аспирантуре по органической химии.

— Ты хочешь сказать, что пошел на это добровольно? А я вот слышала, что доктору Брайт пришлось спасать твою задницу.

— Барышня! — Изображая потрясение и ужас, Дональд широко распахнул глаза — Я и представления не имел, что вы знаете такие ужасные слова. — Он покачал головой и ухмыльнулся. — Ты слишком много времени проводишь среди одноклеточных оргазмов...

— Организмов!

— ...и тебе необходима настоящая жизнь.

Кэтрин подошла к боксу номера восемь и проверила электрические соединения.

— Кто-то должен оставаться здесь и заботиться о них.

Дональд вздохнул.

— Да уж, лучше ты, чем я.

Прикосновение.

Ее прикосновение.

По мере того, как импульсы продолжали поступать из сети, все большее количество слов возвращалось в память. Держать. Хотеть. Иметь. Правда, номер девять не знал, что делать с этими словами, но все же...

Ждать.

— Она заснула?

— Да. — Фицрой опустился на диван и скрестил руки на коленях; рыжевато-золотистые волоски под закатанными рукавами поблескивали в свете лампы.

— Вы вынуждены были... убедить ее?

— Собирался, но, в конечном счете, этого не потребовалось. Я только помог Вики успокоиться, а остальное можно отнести за счет полного изнеможения.

— Помог ей успокоиться? — фыркнул Селуччи. — Не является ли это неким эвфемизмом для обозначения чего-то такого, чего я не хотел бы знать?

Вампир его вопрос проигнорировал.

— Уже поздно, — заметил он. — Почему вы до сих пор на ногах?

Подняв ступни на кофейный столик и вытянув минные ноги, Майк проворчал:

— Не могу заснуть.

— А хотели бы?

Вопрос прозвучал довольно невинно. «Нет. Отнюдь не невинно. Ничто вообще не может быть невинным, если это исходит от Фицроя».

— Нет. — Селуччи постарался, чтобы ответ прозвучал столь же бесстрастно. — К тому же я подумал, что, если у вас возникла какая-нибудь идея насчет того, что нам следовало бы делать дальше, самое время это обсудить.

Генри повел плечами и окинул быстрым взглядом дверь в спальню, откуда до него доносилось биение сердца Вики, медленное и отчетливое; частый гневный стук, продолжавшийся весь день, наконец утих.

— Честно сказать, не имею на сей счет ни малейшего представления. — Он повернулся, чтобы посмотреть на собеседника. — Вы разве не должны вернуться на службу?

— Отпуск в связи с чрезвычайными обстоятельствами, — коротко ответил Селуччи, не открывая глаз. — А вы не собираетесь выйти, ну, не знаю, поохотиться в темноте, что ли, или заняться чем-то другим подобным?