Чтение онлайн

* * *

Даже полученные мной травмы не могли испортить прелестей новой жизни. Пусть она требовала от меня гораздо больше физических усилий, нередко к концу дня я был похож на выжатый лимон, но я получил то, что хотел. И потому был чрезвычайно доволен этой жизнью. Только я и предположить не мог, что отравлю её сам. Точнее это сделали мои собственные мысли. Мысли о нападении. Чем бы я ни был занят: чистил ли зубы, принимал ли пищу, читал ли газеты, бегал ли кроссы или отрабатывал свои удары, они сидели где-то в закоулках моей головы. Они порождали не страх, они порождали недоумение. Чем больше я думал о случившемся происшествии, тем больше находил его странным. Я не мог понять цель избиения. Как я ни напрягал свой мозг, всё равно не мог понять, чего же напавшая на меня троица желала достичь. И это очень сильно раздражало меня. Меня избили, а я не знал за что. Я видел нападавших, но не мог даже предположить, кто их нанял. Моё полное непонимание было самым неприятным обстоятельством моёго избиения.

Если целью нападения было ограбление одного из нас, то уж больно странным был его сценарий. Его можно было совершить и искуснее, и проще. Для этого не требовались ни опыт, ни знания. Мирославу можно было ограбить в полумраке подъезда, после того как мы расстанемся. Да и на меня можно было напасть в тот момент, когда я останусь один. Такие крепкие ребята могли сделать со мной всё, что угодно. Для этого нужно было только напасть на меня внезапно. И в этом случае никакого сопротивления я бы, конечно, оказать не смог, да и опознать их тоже. По моему мнению, даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять, что никаких особых ценностей при нас не было. Ни золота, ни дорогих камней. Да простит меня Мирослава, одна дешевая бижутерия. Я полюбопытствовал у Мирославы, какой наличностью она располагала. Как я и ожидал, сумма была незначительна. Её хватило бы только на оплату ужина и такси. При мне была сумма вдвое большая. Ничего иного от нас и не стоило ожидать, и нападавшие должны были это прекрасно понимать. Сейчас мало кто носил при себе серьёзную наличность. Век пластиковых карточек. Я не мог согласиться с тем, что они втроём приехали на хорошей иностранной автомашине только ради того, чтобы завладеть грошовой для ограбления суммой.

Если это нападение не было ограблением, а всего лишь жалкой инсценировкой, то какое же преступление она должна была прикрыть? Убийство одного из нас в пылу конфликта? Но ни один из трёх преступников не делал попыток приблизиться к Мирославе, да и в отношении меня насилие носило своеобразный характер. Меня не били в жизненно важные органы. Чем дольше я вспоминал наш поединок, тем больше склонялся к этому выводу. В конце концов, никто не мешал им сначала убить меня, а затем ограбить.

В таком случае, что же это было? Мои раздумья привели меня к заключению, что имела место демонстрация силы. Хотели напугать? Но прозвучавшие угрозы были заурядными, и никаких особых требований высказано не было. Мирославу быстро оставили в покое, следовательно, им нужен был я. Но зачем? Кому потребовалось меня запугивать? Я ничего собой не представлял, стоило ли тратить на меня время и энергию? В конце концов, они ведь и деньги на это потратили. Следовательно, планировали их в будущем вернуть. Но каким образом?

Я стал оценивать ситуацию по факту. В результате нападения я был основательно избит. Если это было целью преступников, то они её достигли. Только зачем тогда им был нужен свидетель в лице Мирославы? Ведь это был мой свидетель и очень надёжный. Они сами для себя создали угрозу отправки в места не столь отдалённые. Я вспоминал детали конфликта, и у меня родилась неожиданная догадка. Ведь если бы Мирославы не было, я бы покинул поле боя, или проще сказать, сбежал. Может быть, она и нужна была для того, чтобы не пришлось бегать за мной?

Это объяснение, на мой взгляд, было весьма правдоподобным. Но я мог и ошибаться. И всё же я решил оттолкнуться от него. Ведь осталось понять, почему меня избили. Местью это никак не могло быть. С чужими женами я не спал. Ничей бизнес не разрушал. На своей прежней работе у меня уже давным-давно никаких конфликтов не было. Я был уверен на сто процентов, что оттуда ноги инцидента не росли. Мои отношения с Мирославой могли не понравиться её отцу. Но тогда он не стал бы инициировать моё расследование.

Мыслям опять не за что было зацепиться. И они вновь вернулись к Мирославе. Она была дочерью олигарха. Правда, от первой жены. Той, с которой он не поддерживал отношений с момента развода. У Максимовича давно была новая семья. Дочь от первого брака недвусмысленно отказалась от всяких претензий на богатство отца. Второй жене нечего было опасаться. Она ещё вполне могла подарить мужу, как часто говорят, "продолжателя дела". Избивать поклонника падчерицы ей было абсолютно не к чему. Тупик.

Кому же всё-таки я помешал? Помешал настолько, что человек пошёл на преступление. Причина, толкнувшая на это, должна быть веской. Если раньше меня не трогали, то получается, раньше я никому не мешал? Что же изменилось в моей жизни в последнее время? Ответ был прост. Появились Мирослава и футбол.

Мои раздумья пошли на очередной круг. Но в этот раз я понял, что совершенно упустил один вариант - моё избиение мог заказать её прежний поклонник. Подобные ситуации в нашей жизни не редкость. Когда я рассказал о своём предположении девушке, она долго смеялась. Как оказалось, со своим последним поклонником она рассталась достаточно давно. К тому же среди её ухажеров людей с психическими отклонениями не было.

Остался только футбол. Избиение из-за футбола казалось мне невероятным, но я заставил себя поразмышлять над этим. До инцидента я провёл очень мало игр. Из основного состава выдавить никого не успел. Во всех играх выходил только на замену. Мой возраст давал всем понять, что так будет всегда. И вдобавок ко всему, было понятно, что продолжаться это будет недолго. Так за что меня бить? Гипотетически меня могли заказать те, у кого я отнял кусок пирога. Жестоко, но это было возможно. Я стал пробивать штрафные, а значит, лишил кого-то премиальных. И этот кто-то либо Медведев, либо Болотов. Но в то, что они могли заказать меня, мне не верилось. И мне даже стало как-то не по себе от этих мыслей. У обоих были очень хорошие контракты. Да, я лишил их премий за забитые голы, но голы надо было ещё забить. К тому же мы начали выигрывать, и именно я приложил к этому руку, точнее ногу. Благодаря мне они, как и все остальные члены команды, получили премии. Совсем не похоже было и на то, что у кого-то из них настолько болезненное самолюбие, что оно могло толкнуть его обладателя на преступление. Да и времени прошло слишком мало, чтобы они дозрели до подобного варианта. Нет, не они. А тогда кто? Ведь от меня не было смысла избавляться, очень скоро я исчезну сам. Опять же, ни у кого в команде, кроме Медведева и Болотова, не было необходимых денег для найма профессионалов. Получалось, что заказчик был не из нашей команды.

Опять тупик. Я словно крутил в руках клубок, но не мог найти конец нити. Это здорово выводило меня из себя. Если я кому-то помешал, то удивительна быстрота реакции. Я начал играть в профессиональный футбол совсем недавно. Я не мог понять, как я мог успеть помешать кому-то?

Случившееся с нами событие было мне непонятно и поэтому не выходило из головы. Чем больше я об этом думал, тем больше основательно обосновавшиеся в моей голове мысли отравляли мне радости новой жизни. Я начал злиться на Максимовича за то, что он разворошил "мой улей". И мысли стали роиться в моей голове против моей воли.

Масса деталей доказывала, что наша встреча была не случайна. Нападавшие отважились изготовить поддельные государственные регистрационные номера на автомашину. Не поленились их испачкать, чтобы они не бросались в глаза своей новизной. В этом они, правда, перестарались, так как грязные номера на чистой машине наоборот привлекли моё внимание. У меня родилось предположение, что эти номера были установлены в соседнем дворе и там же сняты. Но во всех городских дворах стояло немало автомашин, и я был уверен, что никто на них не обращал своего внимания. Помощи ждать не от кого. Как же я ошибался, когда смотрел преступникам вслед и думал, что мне ничего не стоит найти их. И тут я вспомнил предположение Мирославы о том, что я потому не нашёл нападавших, что они были жителями не нашего города. Эта версия тоже имела право на жизнь, только она ни на миллиметр не приближала меня к разгадке. Жителям другого города я уж точно ничем не мог помешать. Получалось, что эти спортивные ребята были просто слепой наёмной силой. В пользу этого предположения говорил тот факт, что меня недооценили. Зная, что я бывший работник детективно-охранного агентства и бывший полицейский, они не позволили бы себе расслабиться на начальном этапе конфликта. Одно дело футболист, и другое дело человек с навыками рукопашного боя. Понесённые потери при таком численном перевесе говорили о явном проколе. Но что давал мне тот факт, что на меня напали бывшие спортсмены из другого города? С точки зрения преступников это было весьма разумно. Шансы разыскать их значительно уменьшались. Как и шансы найти земляка, нанявшего этих варягов?

В конечном итоге всё упёрлось в проблему, зачем кому-то понадобилось меня избивать? Думать об этом я уже устал. Поэтому решил, хотя бы на время, не думать об инциденте. Я просто приказал себе взять тайм-аут.

13 тур. Я, как и многие люди, был суеверен. Не так чтобы очень, но если передо мной дорогу перебегала черная кошка - я ждал, когда кто-то пересечет эту условную линию невезения до меня. И ко всему тринадцатому относился тоже с предубеждением. Всегда напряженно ждал, что же принесет 13-е число. В этот раз это была игра в гостях. Уже сама по себе проблема.

С некоторых пор, после официального завершения тренировок, я отрабатывал с Игорем Борзовым маленькую комбинацию. Я считал, что надо с большей пользой для команды использовать его высокую скорость. Так думать мне позволяли два обстоятельства. Первое - это то, что я уже научился стабильно хорошо делать средние передачи и неплохо - длинные. А второе - Игорь тот человек, что простит мне все мои промахи и как должное воспримет свои неоднократные рывки на длинные расстояния. Он был готов терпеть ради дела. Во всяком случае, у меня были основания так думать.