Чтение онлайн

– Но ведь и во время игры может быть такая же погода. Что тогда будете делать?

– Тогда и будем "умирать"!

Ответ прозвучал почти что хором.

– Вопрос, сможете ли? Это ведь дело привычки. Плохой или хорошей...

– Ты что-то предлагаешь конкретно или уже решил перейти в тренеры?

Вопрос нашего капитана облегчил мне задачу.

– Предлагаю ... пари. Условия просты. Бежим по очереди сотню. Каждому показавшему время лучшее, чем у меня - покупаю бутылку французского шампанского. Все, кого опережу я - покупают мне.

– Настоящего французского? Заманчиво, - высказанная вслух моим однофамильцем мысль, родилась, думаю, в голове у абсолютного большинства.
– Ты, по-моему, в списке чемпионов не значился?

– Халява...

Когда-то, не год и не два тому назад, я пробегал сотню за вполне приличное время. В конце концов, ещё, не будучи в команде, я совершал пробежки для здоровья. И всё же моё предложение было спонтанным и авантюрным. Я это понял тотчас же, как только произнёс его вслух. Вид сачкующих одноклубников спровоцировал меня. Но не зря говорят: "слово не воробей, вылетит - не поймаешь". В моём подсознании жила надежда, что большинство из них не сможет серьёзно настроиться.

С помощью сотового телефона мы стали засекать время каждого. Я должен был бежать последним. Они пробежали, как хотели. Я, как смог. И опередил три четверти из них. Это был настоящий шок. Ведь все знали, сколько мне лет. После простеньких расчетов, оказалось, что ребята мне стали должны почти ящик шампанского.

Серебровский подошел к нам, когда мы уже заканчивали наше мини-соревнование. Он промолчал, никак не комментируя его результаты, но глаза его откровенно смеялись.

И тут "грянул гром":

– Предлагаю пари на ящик шампанского, бежим только мы вдвоём. Слабо?

Это был Паша Воронежский, я давно заметил, что он не любит проигрывать. Предложение было сделано таким образом, что отказаться было никак нельзя.

– Я согласен, но как принимающая вызов сторона, ставлю несколько условий.

– Ну вот, начинается...

– Ничего существенного: во-первых, бежим через неделю, во-вторых, бежим, как и сегодня, по очереди, и, в-третьих, поскольку вызов бросил ты, то и бежишь первым ты.

Воронежский уже было открыл рот, собираясь возразить, но тут раздался голос тренера, который отмёл их все разом.

– По-моему, справедливо. Я буду судьёй в вашем пари.

Паше пришлось молча согласиться, хотя было видно, что он крайне недоволен. А я был благодарен Серебровскому за поддержку. Мне даже показалось, что он прочитал мои мысли.

По окончании этой тренировки в раздевалке от запаха пота можно было задохнуться.

* * *

17 тур. Игра в гостях. Никто не составил мне компанию, и я знакомился с достопримечательностями города в одиночестве. В этом были свои плюсы - я ориентировался на свои предпочтения и передвигался по городу значительно быстрее. Перед игрой мне иногда было даже полезно побыть в одиночестве.

В раздевалку я вошёл вовремя, но ощущение было, что опоздал. Все игроки команды были на месте, но в помещении стояла гнетущая тишина. Никто не давал указаний, не делился мыслями. Это перед гостевой-то игрой. Удивительно. Ничего подобного в команде раньше не было. Никто не спешил объяснить мне, что случилось. Надеюсь, никто не умер? В этой пугающей тишине я не сразу обратил внимание на то, что трое из основного состава команды сидели в своей обычной одежде и не торопились переодеться. А ведь это были стержневые игроки - Дубинин, Болотов и Соколов. Я толкнул локтем в бок Зайцева и молча кивнул в сторону ребят, после чего он прошептал мне на ухо:

– Отстранены на три игры...

Почему прошептал? Однако свой новый вопрос я тоже задал шепотом.

– За что?

И получил коротко и тихо в ответ:

– За нарушение спортивного режима.

Произошло чрезвычайное происшествие, а я совершенно ничего о нём не знал. Когда ребята стали выходить на футбольное поле, я оттер Соколова в самый угол раздевалки и задал ему простой вопрос:

– Что произошло?

– Меня и Дубинина поймали на нарушении спортивного режима.

Было странно слышать из его уст эту стандартную казенную фразу. Он, фанат футбола, живущий и дышащий этим футболом, и нарушение спортивного режима. Вещи, казалось бы, не совместимые. Я смотрел на Виктора и ничего не мог понять. Что же он сделал такое? Я ничего не мог предположить и прочитать в его глазах тоже не мог. Он избегал смотреть мне в глаза.

– И что вы сделали?

Мне пришлось, словно клещами, вытаскивать из него информацию. Я никогда раньше не замечал, чтобы он был в дружеских отношениях с нашим основным вратарем. Разница в возрасте была небольшая, но существенная в этот период жизни. К тому же разный статус в команде. У них были ровные отношения, но дружбы не было. Что же они смогли натворить вдвоём?

– Мы провели ночь с девушками.

Я едва сумел сдержать нервный смех.

– Групповой секс?

В данной ситуации это предположение было нелепым, но фраза слетела с моих уст прежде, чем я успел подумать.

– Нет. Мы были вместе на одной даче.

Похоже, наступила пора остановиться, а то брякну ещё какую-нибудь глупость. Начало было положено, подробности позже.

В силу разных причин команда лишилась пяти игроков, сложившейся в последнее время, основы. Это здорово перекроило состав. Впервые в сезоне на поле вышел центральный защитник Лебедев. Ему было двадцать, на тренировках он ничем не выделялся. У меня сложилось мнение, что он уже привык сидеть на скамейке запасных. Потому что за два сезона Болотов пропускал первую игру. Нежданно-негаданно свой шанс отстоять в воротах получил Иван Лобан, ровесник Зайцева, всего 17 лет. Он был вратарём с прекрасными задатками и полным отсутствием игрового опыта. Одно дело стоять в воротах на тренировке, а другое в официальной игре. Было очевидно, что наш опытный соперник знал эту разницу. С самого начала матча игроки противника стали подавать мяч в нашу штрафную площадь, где на него выходили высокорослые игроки соперника. При этом, то ли ради шутки, то ли пытаясь запугать, они кричали "поберегись, зашибу". На провокации Иван не поддавался, но они не прекращались. Время от времени Лобан ошибался, поскольку его сильной стороной была игра на линии, а не игра на выходах. Но к счастью, раз за разом защитникам удавалось его выручать. Они прекрасно понимали, что парня нужно поддержать. В нападении игра тоже не клеилась. Зайцеву играть не давали, и он довольно быстро сломался. Нет, он продолжал бороться, раз за разом, предпринимая попытки обвести своих визави, но чем дальше, тем хуже это у него получалось. В его возрасте такое случается.

Виктор, этот жизнерадостный парень, далеко не молчун, сидел на скамейке запасных рядом со мной и молчал. А я не торопился задавать ему рвущиеся из меня вопросы. То, что я уже услышал, было настолько странным, что мне требовалось время, чтобы это как-то переварить.

– Виктор, вы же знали, что сегодня непростая для нас игра. Невозможно не почувствовать её сложность, это же игра в гостях!

– Я не знаю, просто не знаю, как так получилось. Я не собирался ничего подобного делать. Это произошло неожиданно для меня.

У меня то был опыт общения с девушками, и я знал, что иногда это бывает как удар молнии. Когда тебя тянет к девушке настолько, что ты забываешь обо всём на свете. Но эта молния ударила сразу двоих?

Я по-прежнему смотрел ему в лицо, а он по-прежнему избегал встречаться со мной глазами.

– Вчера, после тренировки, мы выходили со стадиона, и Болотов обратил внимание на трех симпатичных девушек, которые сидели в летнем кафе и ели мороженое. Они были очень красивые. Особенно одна. Я и подошел к ним. Потом ко мне подошли Дубинин и Болотов и стали меня подначивать, чтобы я не приставал к девушкам. Болотов угостил девушек шампанским, а они нас соком, потому что сами мы шампанское не стали пить.