Договорняк
Шрифт:
– Но они уже уехали. Никаких вещей не оставляли.
Её растерянность говорила о том, что действительно, вещи ей никто не оставлял. Это было и не удивительно, потому что эти вещи являлись плодом моей фантазии. Но её "они" подтвердило, что девушки всё-таки были. Я продолжил играть спектакль:
– Как уехали? Куда? Мы договаривались, что они нас подождут.
– Что значит подождут? Оплачено было только за одну ночь.
Значительно "теплее", добавим обеспокоенности:
– Как же теперь их найти?
– Я ничего не знаю. Я только убираю здесь, да ещё стираю бельё.
Она опять попыталась закрыть дверь, но я вновь не дал ей такую возможность.
– Хозяйка, вы что? Хотите завладеть нашими вещами?
– Я позвоню хозяину!
– А мы сейчас полицию вызовем!
Женщину охватила сильная растерянность. "Куй железо пока горячо!"
– Давайте мы осмотрим комнаты, возможно вещи ещё там.
С этими словами я открыл дверь и подтолкнул Дубинина и Соколова вперёд. Хозяйка предложила нам компромиссное решение:
– Хорошо-хорошо, посмотрите, но я уже произвела уборку и ничего не обнаружила.
– И взмолилась.
– Обувь хоть снимите!
Мы пошли ей на встречу, выполнив эту естественную просьбу в устах рабочего человека. Это её немного успокоило. Коттедж сильно напоминал гостиницу, обе комнаты имели стерильный вид и были обставлены одинаковой мебелью и оборудованы одинаковой бытовой техникой.
Когда мы ничего не обнаружили, хозяйка воспрянула духом:
– Я же говорила вам, никаких вещей нет, разбирайтесь со своими девушками.
Последние два слова она сказала с плохо скрытым ехидством, из чего я сделал вывод, что она знала, что из себя представляли "наши девочки". Пожалуй, нам пора на самолёт. В аэропорту таксист с видимым удовольствием пересчитал деньги, переданные мной. Результатом нашей поездки стал лишь адрес коттеджа, нашедший своё место в моей записной книжке. Так, на всякий случай. Серебровский с облегчением встретил нас.
– Есть успехи?
– Комнаты были сняты на сутки девушками или ещё кем-то. Не удивлюсь, если наши девушки подсыпали ребятам в питьё что-нибудь.
– Что?
– Серебровский искренне удивился.
– Виагру или ещё что-нибудь похожее из афродизиаков.
– Есть основания так думать?
– Можно взять анализы. Просто хоть ребята и молоды, но не до такой же степени легкомысленны. Предполагаю, что это не первые девушки в их жизни. Хотя об этом я у них не спрашивал. Но они разные, а повели себя одинаково.
Глава 9.
Я давно взял себе за правило не обещать того, что не могу выполнить. Чем старше я становился, тем осмотрительнее брал на себя какие-либо обязательства. Когда я обещал Максимовичу разыскать ребят из серой "Тойоты", то и предположить не мог, что у меня возникнут серьёзные проблемы. Однако напавшие на меня оказались ушлыми ребятами. Они выбрали правильную позицию для нападения. В результате я не смог хорошо разглядеть их. Я запомнил марку их автомашины и даже, частично, регистрационный номер, но он оказался поддельным. Я сломал одному из них ногу, но и в этом случае они не стали спешить обращаться к эскулапам. Однако и наёмники не могли предположить, что их предусмотрительность только породила во мне неуёмное желание докопаться до истины. Во мне проснулся настоящий охотничий азарт. В результате в моём "многоядерном компьютере" шла непрерывная работа. И когда с Соколовым и Дубининым случилась курьезно-грустная неприятность, в моей голове что-то щелкнуло. Злодеи не побоялись "засветить" свои лица и свою дорогую иномарку в нашем далеко не миллионном городе просто потому, что они были из другого города и появляться у нас вновь не собирались. Осталось только вычислить из какого именно города. Во мне зародилась и с каждой минутой размышлений стала крепнуть уверенность, что люди, осуществившие хитроумную провокацию против Дубинина и Соколова и мои обидчики одного поля ягода. В обоих случаях они имели какое-то отношение к футболу. И я стал думать, кто же мог быть непосредственно в этом заинтересован? На связь со мной никто не выходил, никаких требований не выдвигал. Выходит, им достаточно было просто меня избить. Просто избить... но на заурядных садистов они были не похожи. Какую же цель они преследовали? И первое, что пришло в мою голову в свете последних событий - кто-то очень хотел, чтобы меня не было на футбольном поле. Кто же так высоко оценил мои скромные способности? До инцидента я ни разу дольше четверти матча не провёл на поле. Но меня всё равно решили избить, со мной даже не попытались договориться. Не захотели договариваться... или знали, что это невозможно? На эти темы я никогда не высказывался. Тем не менее, это кому-то было прекрасно известно.
Но кому я мог помешать? Я не был звездой, ни тогда, ни сейчас! До избиения я всего один раз успел принести команде победу, если не считать кубковый матч. А "кубок" - это отдельная история. Чем дальше в прошлое отдалялся мой дебют, тем больше я склонялся к тому, что мои голы были результатом моего потрясающего везения и ляпов вратаря. Это был чудесный подарок фортуны, я это понял и повторения не ждал. Но моя мысль цеплялась за это событие и раз за разом возвращалась к нему. Когда это произошло в очередной раз, я взглянул на него с обратной стороны. Это для нас кубковый матч был очередной возможностью выхода из кризиса, а для нашего соперника он был важен именно с точки зрения конечного результата. А в результате моего фантастического везения команда высшей лиги вылетела из кубкового розыгрыша. Наш противник очень многое потерял: возможность выиграть престижное соревнование, уважение болельщиков, немалые деньги, в конце концов. Но думать, что меня заказал маньяк, мне не хотелось. Я говорил себе "стоп", это дорога в тупик. Мстить после поражения на футбольном поле не слишком умно. Отвергать эту версию совсем я не стал, но поставил её в самый конец списка.
В очередной раз анализируя обстоятельства моего избиения, я обратил своё внимание на то, что нападавшие били меня главным образом по ногам. Это навело меня на мысль, что я столкнулся с человеком прагматичным. Заказчику было важно, чтобы в предстоящем матче я просто не принял участия. Тогда я стал вспоминать, с кем мы играли на следующий день. И тут случилось второе замыкание. Я отчетливо вспомнил своё удивление в игре восьмого тура, когда меня, футбольного "деда-разрушителя", стал опекать форвард. Тогда я не придал никакого значения его ударам по моей грудной клетке. А выходит, эта сволочь знала, что накануне я выступал в роли боксёрской груши. Доказать связь между этими двумя событиями было затруднительно, но не это было главным для меня. Ко мне пришла почти стопроцентная уверенность, что мои злодеи из города команды гостей. Теперь я знал, где их стоило поискать.
* * *
На носу вторая выездная игра. 18 тур. Серебровский много раз советовал нам по диагонали читать спортивную прессу. "Берите пример с Бояринова, читайте детективы!" Как считал Леонид Сергеевич, от статей, хвалебных или разгромных, в голове "могут завестись тараканы". Все понимали, о каких тараканах вёл речь тренер и даже молча соглашались с ним, однако мало кто следовал этому совету. После домашних игр мы взлетели на 4-е место в турнирной таблице. И тут же появились статьи, в которых авторы утверждали, что нам вполне по силам замахнуться и на выход в высшую лигу. Теоретически, почему бы и нет? А практически... я читал эти статьи и понимал, что это чистейший яд. Но ... не читать не мог.
В аэропорту четверть команды "разжилась" свежей прессой и в самолете читала статьи о футболе. И ещё столько же ребят заглядывало к своим соседям. Последняя наша ничья в комментарий тура не попала. Все газеты ограничились простым добавлением скромного очка к ранее набранным. Очевидно, журналисты не спешили отказываться от возможности посмаковать наш возможный выход в высшую лигу. Всем было понятно, что делая такие шаги, в высшую лигу не выйдешь. Поэтому они взяли тайм-аут в деле восхваления нашей команды. И за то им спасибо.
Я обратил внимание, что сразу после загубленной игры очень многие игроки подходили к Болотову и обменивались с ним короткими фразами. В этом не было ничего необычного. В отсутствие Медведева он должен был исполнять обязанности капитана. Похоже, команда вспомнила об этом. Энергичный обмен мнениями, ни улыбок, ни шуток. Я знал только один серьёзный вопрос, достойный обсуждения. Поэтому нисколько не удивился, когда в раздевалке, перед выходом на тренировку Георгий подошёл к Серебровскому и изложил естественную для хорошего коллектива просьбу:
– Леонид Сергеевич, команда просит снять наказание с провинившихся игроков и выпустить нас на поле в очередной игре. Мы и осознали, и прочувствовали, что подвели коллектив. Перед ребятами мы повинились, и они нас простили. Поэтому просим вас тоже простить нас. К этой просьбе присоединяется вся команда.
– Вся?
Гул одобрения подтвердил, что это общее желание.
– Вы все знаете наше правило, за 36 часов до игры вы становитесь "рабами режима" и принадлежите команде. Не мне, а команде. У вас всегда есть время для решения своих проблем. Личных, семейных, каких угодно. Но полторы суток перед игрой - это время, когда вы принадлежите команде на 100%. Питание, нагрузки, отдых - всё определяю я, и врач. И только травмы, да смерть ваших близких, не дай бог, могут что-то изменить.