Чтение онлайн

– Как звали друга Паши?

– Георгий. Он тоже футболист. Его я тоже видела по телевидению.

– Фамилия Паши?

– Бояринов.

– После аварии ты виделась с ним?

– Нет. Он так расстроился, что довёз нас до остановки, дал нам денег на такси и уехал.

– Лишние проблемы нам ни к чему?

– Да... ни к чему.

– Тогда не говори никому о нашей беседе и их у тебя не будет. Ни-ко-му!

Бояринов Павел. Подозреваемый номер один. Только в моём списке его фамилии не было.

Нас ждала игра на другом конце страны. Практика была такова: перелёт либо за день до матча, либо в день игры. В первом случае команда получала возможность отдохнуть после длительного полёта, во втором избегала проблем, связанных с акклиматизацией. Трудности, связанные с дальним перелетом и сменой часовых поясов, не единожды обсуждались тренерами, футболистами и журналистами. Принимали активное участие в поисках наилучшего решения и медицинские специалисты. Но во всех предлагаемых вариантах были свои изъяны. В итоге самым последним и самым веским аргументом нередко оказывался финансовый резон. Поэтому, как правило, хозяева и гости пребывали в неравных условиях. И не смотря на это, вопрос о победителе решал всё-таки уровень мастерства и профессионализма самих футболистов.

Поле битвы оставляло желать лучшего. Если издали оно показалось, чуть ли не идеальным, то при ближайшем рассмотрении выяснилось, что трава на нём росла пучками и чередовалась с земляными проплешинами. Это обстоятельство не могло не удивлять. Очевидно, хозяева арены испытывали серьёзные материальные трудности, что так запустили футбольный газон. К такому непривычному для нас полю надо было адаптироваться. Тренировка именно на этом поле была просто жизненно необходима.

Все в команде работали как обычно. Однако что-то вызывало у меня неясное чувство неудовлетворенности, только я не мог понять что именно. Очень скоро футболки у большинства ребят стали мокрыми от пота. Казалось бы, какие претензии? И тем не менее что-то было не так. Не было привычной радости от качественно выполненной коллективной работы. И тут меня торкнуло - градус коллективных эмоций был ниже обычного. Мой "термометр" сигнализировал, что немалая часть моих одноклубников старательно отбывала номер. Не думаю, что кто-то из посторонних это заметил бы. Своё зыбкое ощущение я не знал, как назвать, в голову приходила только фраза "шестое чувство". Сказать о нём я никому не мог, меня бы просто не поняли. А Паша Воронежский начал бы сразу смеяться. При этом добрая половина команды бы обиделась. Уж как минимум, сделали бы заключение, что я стал болезненно мнительным. Удержало от какого-либо озвучивания этого предположения ещё и то обстоятельство, что я и сам чувствовал непривычную вялость. Всё-таки длительный перелёт дал о себе знать. Поэтому о своём шепоте интуиции я никому говорить не стал. Смягчила ситуацию молодежь, просто таки бальзам на моё сердце пролила. Она продемонстрировала явное стремление вкалывать в соответствии с новой зарплатой, с обоих вратарей семь потов сошло.

Однако уже начало игры укрепило мои неясные подозрения. Наша команда "и не бежала, и не думала". В первом тайме хозяева полностью доминировали на поле, и только неточная игра в завершающей стадии не позволила им забить. Отчасти они пострадали от собственного футбольного поля. Медведев своим примером пытался вывести ребят из аморфного состояния, но у него мало что получалось. Если бы не молодежь, картина была бы удручающей. Постоянные рывки Зайцева и Соколова, их дриблинг и взаимодействие в паре заслоняли пассивность остальных. Вся скамейка запасных с надеждой следила за их действиями. На исходе тайма Зайцев был близок к тому, чтобы забить супергол. Совсем немного не повезло, мяч пролетел рядом со штангой. Но его удар "ножницами" с лета в падении через себя не оставил никого равнодушным. Затеплилась надежда, что он всё-таки забьёт. У невезения тоже есть пределы. И в высшей степени было справедливо, что эти старания, да ещё такие неординарные, получили заслуженное вознаграждение. Прострел Соколова с правого фланга нашел Зайцева в районе 11-метровой отметки. Он не дал мячу коснуться газона, последовал удар с ходу. Вратарь и глазом не успел моргнуть, а мяч уже трепыхался в сетке в верхнем углу его ворот. От радости Зайцев долго не мог успокоиться, он носился по полю, совершая немыслимые прыжки и повороты то вправо, то влево. При этом он ещё и размахивал снятой футболкой. Как ни странно, судья не стал наказывать его. Наверное, потому, что это был ошалевший от счастья мальчишка. У судьи, очевидно, были дети.

Второй тайм вновь начался с атак хозяев, в составе которых к имеющимся на поле форвардам добавился ещё один, возрастной. Его, как и меня, очевидно, не хватало на весь матч. Очень скоро активность хозяев достигла своего пика, и ждать неприятностей нам долго не пришлось. Вышедший на замену игрок забил практически первым своим касанием. Правильный выбор позиции, голевое чутьё и хладнокровие. Защитник хозяев мощно пробил с угла штрафной. Володя как смог отбил мяч, получилось перед собой, и нападающий расчётливо отправил его мимо нашего голкипера. Помешать ему никто не успел.

Игра немного успокоилась, обе команды стали осторожничать. Хотя моменты продолжали возникать регулярно и у тех, и у других ворот. Медленно, но уже привычно, наша команда всё больше и больше стала прижиматься к своим воротам. Это становилось системой. В душе разрасталась тревога. Мои одноклубники перестали успевать за соперником, слишком часто неоправданно теряли мяч. Запахло жареным. Его вкус я буквально ощущал. И тут случился не совсем логичный гол. Очередную вспышку активности Борзова поддержал капитан. Точно обмениваясь передачами, они упорно приближались к воротам. Градус напряжения стремительно рос, и всё внимание игроков обороны переключилось на них. И тут как черт из табакерки выскочил один на один с вратарём подзабытый всеми Соколов. Неожиданная передача Медведева подарила Виктору шанс, и он его не упустил.

Это случилось за несколько минут до окончания основного времени матча. Финиш был близок, и хозяевам ничего другого не оставалось, как пойти ва-банк. Подгоняемые зрителями, они всей командой навалились на нас. У нашей команды было одно желание удержать горевший на табло счёт. На что-то иное у ребят не хватало сил. И воли. На 90 минуте нам пришлось убедиться, что футбольные заповеди ещё работают. Справедливости ради стоило заметить, что пенальти на возрастном форварде не было и близко. А был откровенный нырок игрока противника, которого арбитру следовало бы наказать за симуляцию. Но... был назначен пенальти. Слабые протесты и невозмутимая реализация. Ничья. Мы сами позволили сопернику войти с мячом в нашу штрафную площадь, а у судьи, теперь это было уже очевидно, были дети. Во втором тайме цена на его услуги, очевидно, выросла.

Бог с ним, с этим судьёй. После всего пережитого ребята были довольны и ничьей. А как не радоваться этому, если большую часть времени команда провела в обороне. Я провёл весь матч на скамейке запасных и видел, что команда этот матч, по сути, проиграла, а ничейный результат нам принесла своей активностью молодежь. Только этому и можно было по-настоящему порадоваться. Команда же, за исключением капитана, молодежь не поддержала. Слишком прижалась к своим воротам. Дала возможность противнику спокойно укрощать непослушный мяч. Я ничего не стал об этом говорить Зайцеву и Соколову, когда они подошли ко мне. Я лишь по достоинству оценил их игру и пожал им руки. Всё-таки ничья в гостях.

По дороге в аэропорт я сел в автобусе рядом с Медведевым.

– Ты не прольёшь мне на сердце бальзам? У меня почему-то нет удовлетворения от последней игры.

– А откуда ему взяться? Может быть, по игре мы и не заслуживали победы, но по факту дважды выходили вперёд, и дважды не удержали преимущество.
– В тоне Михаила сквозило явное раздражение.
– Мы начали сползать вниз в турнирной таблице.

Оказалось, не я один отслеживал наше турнирное положение.

– Это естественное следствие нашей невразумительной игры.

– Меня тоже жутко бесят наши американские горки: то есть игра, то её нет. Я не могу понять, почему так получается.

Оценки снаружи и изнутри были одинаковы. Значит, мне ничего не показалось.

– Я думаю, что и болельщики это заметили.

– Не все. Лишь те, кого интересуют не только очки.

– Надо что-то делать.

– Но что?

Остаток дороги мы провели молча. В голову приходили разные решения нашей проблемы, но не все они подходили для нашей команды.

Я обдумывал предстоящую игру, но ничего стоящего не мог придумать. Оставалось только попытаться воззвать к самолюбию игроков. Уже расстегнув ремень безопасности и покидая самолёт, я поделился своей обеспокоенностью с капитаном.

– Следующая игра будет опять с командой из середины турнирной таблицы. Но они обыграли нас на нашем стадионе. Мне помнится, в той игре здорово саданули по моей рабочей ноге. Дело чести вернуть все "должки".

– Двумя руками "за", надо вернуть. Только мне ещё помнится, именно об этой игре ты сказал: "мастер-класс". Пожалуй, сделать это будет нелегко.

– А у нас есть альтернатива?

* * *

Именно в этот город мне рекомендовали не приезжать. И именно в этом городе нам нужна только победа. Если, конечно, мы ещё хотим выйти в высшую лигу. Как-то незаметно мысль о Премьер-лиге обосновалась в моей голове. Не шла из головы и другая мысль. Насколько серьёзно можно воспринимать угрозу, которую ты даже не слышал лично? Угрозу за то, что ты даже ничего и не успел сделать. Прошло три с половиной месяца. Как часто сгоряча, в сердцах, мы грозились убить человека. И практически никогда не осуществляли обещания такого рода. Я понимал, что поделись я с одноклубниками об этой заочной угрозе, и в команде начнёт гулять слух о паранойе Иванова. На их месте я бы тоже сказал, что "человек свихнулся на почве звездной болезни". Поэтому говорить о маловероятной опасности я никому не стал, а для себя решил всё же держаться поближе к ребятам. Вот уж действительно, "мне нельзя было отрываться от коллектива".