Договорняк
Шрифт:
– Возможно, я ошибаюсь, но проверить-то стоит.
– Да, стоит.
Согласие далось ей нелегко, было очевидно, что самой ей подобные предположения в голову не приходили. А я поселил в её голове гипотезу об убийстве её отца. Любой на её месте потерял бы душевное спокойствие. Не удивительно, что откладывать проверку этой версии на потом она не захотела, и мы отправились на моей машине в полицию. Всю дорогу она молчала, и меня стали терзать сомнения, не зря ли я заговорил с нею о ДТП. Мы двинулись сразу к специалисту, выезжавшему на место аварии. Я был уверен, что он сохранил в своём компьютере фотографии. В полиции меня узнали, а Мирослава просто показала свои документы. Это здорово ускорило дело. Втроём мы стали изучать имевшиеся фотографии. Машина Максимовича несколько раз перевернулась и царапин на ней хватало. И не только царапин. Но я знал, что искать. Поэтому и нашёл. На автомобиле со стороны водителя имелись незначительные повреждения, которые могли быть результатом касания двух автомашин. На эти повреждения я и указал эксперту. А затем изложил свою догадку, что Максимовича могли столкнуть с дороги.
– Вы это серьёзно? Дело уже закрыто за отсутствием события преступления.
– Но вам никто не мешает осмотреть автомашину ещё раз с учётом нашего предположения. Неофициально, так сказать. Для очистки совести.
– Давайте так договоримся. Я так и сделаю, а вы не будете раньше времени поднимать шум. С результатами своего повторного осмотра я вас ознакомлю.
Мы пожали друг другу руки и разошлись.
* * *
Для проверки моего предположения требовалось время, но в ходе нашего общения эксперт поведал мне об одном очень любопытном обстоятельстве. Он оговорился, что если я прав и автомашину Максимовича действительно вытеснили с дорожного полотна, то сделали это на грузовике. Мой мозг тут же вцепился в этот недоказанный факт. Если кто-то и посягнул на жизнь президента местной нефтяной компании, то явно не на своём автомобиле. Значит, грузовик был или угнан или временно позаимствован. Поэтому я отправился к своему знакомому из ГИБДД. Новость, что моя версия ещё жива, удивила его. Но в помощи он мне не отказал. Однако меня ждало большое разочарование. Грузовые автомобили в розыске не числились. Ни один.
– Хоть чем-то помог?
– Помог. Выходит, автомобиль был позаимствован на время. И предполагаю, что хозяин даже не знает об этом.
– Хороший хозяин поймёт это по спидометру.
– Хороший хозяин никому не предоставит возможности воспользоваться своим транспортным средством без разрешения.
– А если он получил такое разрешение?
– Не думаю. При убийстве не нужен даже косвенный свидетель.
– Тогда тебе сложно будет найти его.
В голову пришла фраза "мы не ищем легких путей". Хотя сейчас я бы от них не отказался. Фраза крутилась и крутилась в моей голове, пока не оформилась, на мой взгляд, в здравую мысль. Как раз к тому времени, когда мы с Мирославой подошли к моей машине.
– Мне пришла в голову одна неплохая идея. Нужно вернуться к Михаилу. Подождешь меня в машине?
Что ей оставалось делать? Она осталась на стоянке, а я быстрым шагом отправился к источнику необходимых сведений.
– Записи на дороге ведь не сразу стираются?
Мой знакомый удивился и моему возвращению, и моему заданному с порога вопросу.
– Конечно, нет.
– Можешь сделать копии записей передвижения транспорта по обе стороны от места аварии Максимовича в пределах часа от предполагаемого времени ДТП?
– Ну и задаёшь же ты задачки! Попробую. Придётся задействовать все свои связи.
– Не волнуйся, видеозаписи не покинут твоего кабинета. Ни закон, ни инструкции мы нарушать не будем. А "своему источнику" пообещай достать футбольный абонемент на следующий сезон.
– Ты думаешь, команда не рассыплется?
– Очень сильно на это надеюсь. Обещаю, в любом случае твой помощник в накладе не останется.
* * *
Я понимал, что это их работа, всем нужно зарабатывать на жизнь, но, тем не менее, начал тихо ненавидеть журналистов. О некоторых вещах мы и сами знали, но не придавали им значения, а, следовательно, жили спокойно. Но каждый раз после очередной публикации провокационной статьи все начинали обсуждать клуб, команду, игроков. На песке строились замки, рождались, иногда даже нелепые, домыслы, делались далеко идущие прогнозы. Формально мы не участвовали в этом, но наше подсознание, не спрашивая нашего разрешения, начинало обрабатывать поступающую извне информацию. Спокойной жизни наступал конец. Мозг был отравлен. Вместо того, чтобы работать, "потеть", мы начинали просчитывать варианты. Конечно, делались попытки прогнать эти мысли, но они упрямо лезли в голову, и как с этим эффективно бороться не знал никто.
В этот раз один из пишущей братии обратил внимание всего футбольного мира, следящего за событиями в первой лиге, на то, что у нас самая затяжная беспроигрышная серия из 27 игр и всего 3 поражения в чемпионате. Меньше всех. У команды, вышедшей из второй лиги! Это действительно было так. Воистину фантастический результат. Мы и сами не заметили, как его достигли. Но теперь наше достижение рассматривалось под микроскопом, тщательно изучалось и долго обсуждалось. И, как следствие, кое у кого в команде "поехала крыша". Результат был коллективный, но некоторые из игроков попытались примерить его на себя. Нашёлся журналист, который "снёс крышу" и у игроков, и у болельщиков. За некоторыми футболистами начали ходить толпы поклонников и, особо не таясь, показывать на них пальцем - вот она наша звезда. В этой ситуации сложно было в это не поверить. Да и журналисты продолжали, теперь уже безапелляционно, утверждать, что наш потенциал позволяет нам выйти в высшую лигу. Это утверждение высказывалось и раньше, но сейчас оно подкреплялось ещё и статистической базой. Всё выглядело солидно, не научно, но наукообразно. Всё-таки футбол был и оставался игрой, и в нём многое было возможно. Да, мы имели шансы выйти в высшую лигу. А могли и не выйти. Никто почему-то не торопился обсуждать тот факт, что мы были в лидерах по ничейным результатам. А ведь при действующем положении, когда за победу даются три очка, ничья с его очком недалека от поражения.
Конечно, очень многое зависело от нас. Очень многое, но не всё. Клуб никогда не шёл навстречу различным предложениям других клубов, не работал с судьями. Не секрет, что в прежние годы на финише турнира часто происходили странные вещи. Их замечали все болельщики. Одни только специалисты молчали. Но многозначительно.
Турнир первой лиги вышел на финишную прямую. У каждого клуба остались всего две игры дома и две в гостях. Волнение достигло своего пика. И в этот момент, как говорят компьютерщики, журналисты запустили в головы игроков нашей команды вредоносного червя. Привезти домой 4 очка после встреч с командами, располагающимися на противоположных полюсах, и остаться при этом в тени было невозможно. Но смакование определенных фактов, их подача под определенным ракурсом, всё это было похоже на враждебный ход. Причём не первый. Можно было объяснить случившееся тем, что никто просто не потрудился подумать, к чему могут привести необдуманные слова. Лично я склонялся к тому, что этот кто-то, наоборот, хорошенько пораскинул мозгами и просчитал, какого результата можно таким образом достичь. Он был наполовину уже достигнут. Нам предстояли две игры дома, но для всех читателей спортивной прессы нашего региона шесть очков уже лежали в нашей копилке. И добрая половина наших игроков тоже так же считала. Так стоило ли в этом случае "умирать" на тренировках?
– Да, мы набрали гораздо больше очков, чем наши предстоящие противники. Это позволяет нам считать себя сильнее их. Но объективно быть сильнее ещё не значит выиграть поединок в реальности. Вы же понимаете, что выигрывать нужно в конкретное время. К этому моменту может произойти масса событий. Полкоманды может получить травмы, "поймать" простудные или инфекционные заболевания. Мало ли что ещё может произойти. Но никого это не будет волновать. В конкретное время в конкретном матче нужно будет одерживать верх. На футбольном поле доказывать, что ты сильнее. А потому к матчу необходимо быть готовым. Готовым на все 100%. На поле должны выходить те, кто готов и хочет бороться за победу. А проверяется эта готовность на тренировках.
Мой монолог был длинен, но надо было как-то встряхнуть команду. Они не могли поверить в то, что один день "отдыха" на тренировке как-то скажется на поле. Они считали, что смогут в нужный момент собраться.
Меня радовало лишь то, что Игорь, с кем у меня складывались наиболее близкие отношения, целиком и полностью доверял мне. Он верил и тем великим игрокам, которые утверждали, что серьёзных успехов добьются только профессионалы. Он был согласен с их высказыванием, что профессионализм заключался в том, что ты соблюдаешь режим 24 часа в сутки и 24 часа в сутки работаешь над собой. Именно 24 часа, потому что здоровый сон - это тоже признак профессионализма. Я чувствовал, что слишком часто задавал ему провокационный вопрос, хочет ли он новую квартиру для своей семьи? Но нередко не мог придумать другого способа, как встряхнуть Игоря. Получив же молчаливый ответ, задавал следующий, может ли он сейчас, практически в нескольких шагах от финиша, рисковать благополучием своих близких? В итоге он "пахал от и до". Отчасти, мне помогло и то, что я сводил его несколько раз к своему знакомому тренеру по легкой атлетике. Когда-то, давным-давно, он был потерпевшим. Мы были примерно одного возраста. Его проблемы разрешились, а отношения остались. Я поделился с Игорем своим маленьким секретом, что прибег к его помощи перед забегом на сто метров. И что я был твёрдо убеждён в реальной пользе от полученных консультаций. Мой подопечный приятелю очень понравился и он даже предложил ему бросить футбол и заняться легкой атлетикой, пообещав хорошие результаты. "У тебя же фамилия легкоатлетическая!" Отказ Борзова никак не повлиял на отношение тренера к нему. Он подробно объяснил, какие должны быть нагрузки, упражнения, динамика результатов. Передал записи своих тренировок периода расцвета. Игорь полагал, что он достиг своего скоростного потолка. Но после общения с профессионалом и работы на тренировках результаты выросли примерно на 5%. Казалось бы, цифра небольшая, но на тренировках она позволяла ещё успешнее отрываться от тех ребят, кто раньше пытался бороться на равных. Оппоненты гораздо быстрее понимали, что им не догнать Игоря и нередко прекращали борьбу. И было понятно почему. Нередко он преодолевал границу скорости в 34 км/час, а это был очень серьёзный результат.
Журналисты так часто делали из мухи слона, что серьёзные специалисты нередко относились к их материалам скептически. Когда Игоря называли Блохиным, никто не придавал этому значения. Всяким материалам нужны читатели, а чем ещё их можно было привлечь, если не яркой вывеской? Но у всех в подсознании сидело понимание - кто наш Борзов, и кто Блохин! Можно было только радоваться, что они не знали реальную скорость Игоря, иначе бы за ним уже давно началась серьёзная охота с одновременным промыванием мозгов парню. Я был безумно рад, что тренер-профессионал по легкой атлетике сумел донести до него, что форму легко потерять и очень сложно восстановить, рассказав несколько случаев из собственной практики. Он был максимально откровенен, случаи были и серьёзные и глупые, и смешные и грустные. При этом мой приятель тактично дал понять Игорю, что он первый, кто услышал о них в таком объёме и так чистосердечно. Одним из результатов такого задушевного общения стало обещание Борзова принять участие в зимнем региональном соревновании по легкой атлетике. Я не увидел в этом большого смысла, какие могут быть достижения после тяжелого футбольного сезона? Но раз надо, так надо!
После консультаций специалиста Игорь выкладывался на 100%, чего нельзя было сказать о Зайцеве. Парень старательно пополнял копилку своих коронных финтов, но меня настораживало, что упражнения на выносливость он слишком часто просто не доводил до конца. В игре это приводило к тому, что он быстро уставал и не мог оторваться от опекуна. И тогда ему приходилось обводить игрока повторно. Публике нравилась его работа с мячом, а команда от его игры на публику ничего не имела, кроме проблем.
* * *