Чтение онлайн

И вот сегодня, Чаки захотелось поиметь меня, - и нас с тобой взяли как уличных девок с улице и отвезли к нему. Ты просто случайно оказалась не в том месте не в то время.

И так будет всегда, пока я не надоем ему. А после, он сможет проиграть меня другому в карты. Единственная возможность, если меня кто-то пожелает выкупить. Но там такие суммы, что я понимаю этого не случиться.

Оливия плакала и я вместе с ней. Она вытерла рукой слезы и попыталась рассмеяться:

– По крайней мере, они за это хорошо платят!

Я тут же вспомнила как на днях обчистила кошелек Андре. И тоже невесело усмехнулась, про себя подумав: 'Похоже в нашей случае это явление семейное'.

После этого я еще долго сидела возле Оливии пока она не заснула. Я же думала о своем - как нам быть. Оливия во сне была как никогда похожа на ребенка. Его губы открылись и на розовые щеки падал мягкий свет от ночника. Я тихо встала, погасила свет и пошла к себе. Заснуть я долго не могла, а когда уснула, то мне снились тяжелые сны. Во сне меня преследовали черные чуть раскосые глаза и я стремясь от них убежать, металась, но они слово лазер просвечивали меня.

На следующей день я встала с большим трудом. Ночь мне не спалось, к тому же сказалось волнение вчерашнего дня. В голове засела тупая ноющая боль. Я подумала, что Оливии должно быть в сто раз хуже чем мне, но когда я вышла в кухню, то с удивлением увидела ее с большим аппетитом поглощающую завтрак. Если я была и удивлена, то вида не показала. Буквально вчера она не хотела жить, а сегодня сидела и с аппетитом ела высококалорийный омлет.

– Мария, ты сегодня после работы не сходишь со мной по магазинам?
– сказала Оливая, намазывая масло на хлеб.
– Я еще на той неделе присмотрела шикарный туфельки, теперь я их обязательно куплю!

Она была невозможна! Если бы не сидящие рядом родители, то я взяла бы ее за плечи и хорошенько встряхнула. Может быть тогда, то что зовется ее мозгом встало бы на место.

Я прокашлялась:

– Даже не знаю. А ту уверена что тебе нужны эти туфли? Может быть лучше отложить эти деньги?

Я ей незаметно показала в сторону мамы, та не замечая продолжала есть. Оливия скорчила гримаску.

– Господи, да чего там откладывать-то? Вот начну хорошо зарабатывать, тогда и начну откладывать. Тут и так на жизнь не хватает. У меня ни одной приличной сумки нет!

Я смотрела на нее и пыталась скрыть свое бешенство. Я как дура полночи просидела успокаивая ее, а вторую часть ночи вообще можно сказать не спала, а она сидела и считала на что потратить эти грязные деньги! У меня не было слов.

– Спасибо, мама, я не голодна!

Чмокнула родителей и схватив сумочку я как ошпаренная выскочила на улицу. На улице я шла не разбирая дороги и на чем свет матеря Оливию, и ее детскую беспечность. Только дети способны убиваться об умершем попугайчике, а через минуту радоваться новой игрушке. У Оливии явно эта способность никуда не делась.

Рабочий день выдался очень напряженным. Рамирос поругался со своей новой подружкой и всю свою желчь выливал на нас. В ответ, Роза орала что мы не марионетки и даже если будем работать двадцать шесть часов в день, все равно все не успеем. Я же весь день пыталась вести себя тихо и не попадаться на глаза Андре.

Вечером, когда я вышла с работы, меня качало от усталости. По дороге к остановке, я шла почти не видя ничего вокруг, пока краем глаза не заметила какое-то движение по дороге. Я застыла как вкопанная. Рядом со мной стоял вчерашний лимузин. Дверца открылась и из нее вышли двое вчерашних громил. Я вспомнила, что один из них был Родриго.

Они обступили меня с двух сторон, а потом вежливо, но настойчиво толкали внутрь. Я была напугана досмерти, так что не смогла даже вскрикнуть. Это только в фильмах пышногрудые девицы орут что есть мочи, пока проходивший недалеко супермен не услышит их и не спасет. В жизни все по-другому. Я буквально приросла от страха к земле. На негнущихся ногах, я сделала шаг и села в лимузин. Они также сели и крикнули водителю, чтобы тот ехал. Машина поехала по улице быстро набирая скорость. У меня сон как рукой сняло. Я сидела и думала, зачем им понадобилась. Скорее всего, вчера у них на меня сил не хватило, поэтому сегодня отоспавшись и продрав глаза, решили оприходовать. Да нет?! Зачем им я, я не такая красавица как Оливия, а со своими деньгами они могут иметь что им угодно. Может это какая-то игра? Я терялась в догадках, а тем временем лимузин уже въезжал в знакомые кованные ворота.

Я собралась с силами и сильнее вцепилась в сумочку. Если бы даже кто-то захотел, то вряд ли смог бы разжать мои руки. Я была утопающим, у которого почти не осталось надежды.

Машина остановилась возле дома и я с удивлением увидела стоящего на лестнице Чаки. На нем была футболка и легкие джинсы. Первой моей мыслью было: 'Вряд ли чтобы изнасиловать меня он вышел бы во двор?'. Это давало мне надежду.

Я вышла из машины и в нерешительности встала рядом, не зная что делать дальше. Чаки стоял рядом и разглядывал меня.

– Привет, Мария!
– он подошел и протянул мне свою руку. Я не стала протягивать ему свою, но он сделал вид, что этого не заметил.
– Давай я покажу тебе сад, все женщины любят цветы.

От этого монолога у меня отвисла челюсть. Вчера он изнасиловал мою сестру, а сегодня он показывает мне сад. Аристократ хренов!

Он повернулся и пошел в сторону, я же стояла в растерянности. Оставаться с громилами мне не хотелось, да и заставлять, они скрутив руки повели за ним тоже не светило. Поэтому из двух зол я выбрала меньшую и молча поплелась за ним.

Мы прошли по гравийной дорожке, которая огибала дом и пройдя небольшой искусственный пруд вышли на длинную алею. Она вся была усажена цветами. В основном здесь были розы всех цветов и оттенков, но конечно больше всего было красных.

Когда я была маленькая, то отец не разрешал нам с сестрой рвать цветы. Он говорил, что срывая мы убиваем их. И поэтому, уже став взрослыми, я относилась к цветам прохладно. В вазе они меня угнетали, на улице не особо радовали.

Тем временем болтавший про различные сорта роз Чаки меня внезапно спросил:

– А что тебе нравится Мария? Какие ты цветы любишь?

– Я?: я люблю деревья.

– !?

– А цветы белые.

Он остановился пристально рассматривая меня. От его настойчивого взгляда я даже немного покраснела:

– Ты меня сегодня удивила, - он рассмеялся отрывистым резким гортанным смехом, от которая я поежилась, - 'белые': Вот это сорт!? Завтра же скажу этот прикол своему садовнику. Белые!?

– Ну а деревья какие ты любишь?

– Высокие, - мне не хотелось с ним разговаривать. Если бы он не был бы самим Чаки, то я бы сказала все что думаю о нем и о тех кто на него работает. Но пока я была в своем уме и поэтому вспомнив что 'молчание - золото'. Я отвечала лишь в случае крайней необходимости.