Чтение онлайн

Я поправила свои волосы:

– Ну, Сальма, не надо так расстраиваться, в конце-концов, ты всегда можешь гримировать меня!
– я смотрела на нее честными глазами.

Чаки громко рассмеялся, так что многие из присутствующих обернулись на нас.

– Ну как, Роджер, исполнишь пожелание мисс?
– Чаки дружески обнял Роджера за шею.
– И запомни, ее пожелания - это мои пожелания! Надо, чтобы она всегда была довольна, ты это сечешь?

Роджер часто кивал, напоминая китайского болванчика. Сальма резко развернулась на своих высоких каблуках и утопая в густой траве заковыляла к выходу. Я смотрела ей вслед, испытывая чувства завоевателя, который смотрит как бежит вражеская армия, бросая полевую кухню, ордена и флаги.

Чаки оставил в покое в конец выжатого Роджера, напоследок пообещав подумать над новым грантом и мы пошли к выходу из особняка.

Когда мы сели в машину, Чаки протянул мне бокал с шампанским:

– Давай выпьем это шампанское за тебя, Мария! Сегодня ты была великолепна!

– Боюсь, что я перегнула палку, - сказала я медленно смакуя игристый напиток.

– Не думай о мелочах, ты сегодня показала то, что дремлет у тебя внутри. Из пай-девочки ты превратилась в прекрасную женщину, которая не отступает и знает себе цену. Когда я говорил тебе, что ты себя еще не знаешь, то я имел ввиду именно это.

Я задумалась над его словами, втягивая в себя шампанское по пять тысяч долларов за бутылку. Что-то в его словах меня смущало, но я была так возбуждена, что не могла понять что же это.

Видимо, мое молчание, он воспринял как-то по-своему:

– О чем ты думаешь, Мария? Тебя что-то беспокоит?

– Да.

– И что же?

Я понимала, что сейчас не самый лучший момент, но другого я ждать не могла:

– Чаки, возможно тебе покажется странной моя просьба, но мне нужны деньги. Много денег.

Его лицо дернулось и он отвернулся к окну, делая вид, что пьет:

– Деньги нужны всем Мария! А тебе они для чего? Ты хочешь дом, украшения, стильную машину? Для чего?

Я убрала свой бокал и посмотрела ему прямо в глаза:

– Чаки, у меня больная мать, которая умирает без операции. А также отец, у которого рак легких. Но если бы у нас были бы деньги, то я попыталась спасти их. Лично мне ничего не нужно. Мне нужно тридцать тысяч долларов на операцию маме.

– Хорошо, деньги я могу тебе дать. Но что я получу взамен?
– он смотрел на меня своими темными чуть раскосыми глазами. От его взгляда мне было не по себе.

– У меня ничего нет. Но я буду много работать, чтобы отдать тебе свой долг. Я сделаю все что ты скажешь!

Он протянул руку и погладил меня по коленке:

– Все? Ты уверена, что все?

Я нервно сглотнула и кивнула головой, потому как у меня не было сил произнести это. Тут опять я вспомнила Оливию, как они втроем трахали ее, а также порезы на животе и засос на груди.

Он приблизил свое лицо к моему. Я чувствовала на своей щеке его горячее дыхание и его терпкий одеколон.

– Ты получишь деньги, но за это, ты переедешь жить ко мне.

Я ждала продолжения фразы, но ее не было. Поэтому я облизнула губы и тихо спросила:

– Это все?

Он отстранился от меня и откинулся на сиденье:

– Да, все!

Мое сознание отказывалось переварить его мысль. Что это значило? Какая разница, главное, что он даст денег!

– Я согласна!
– сказала я закрыв глаза и чувствуя что только что продала свою душу дьяволу.

– Вот и хорошо!

Тут мы подъехали к его дому. Он помог мне выйти и мы вошли в дом.

– Иди переодевайся, а я принесу денег, - сказал он.

Я на негнущихся ногах пошла к комнату, где оставила свои вещи. Прежде чем переодеться, я снова посмотрела на себя в зеркало. 'Хороша чертовка!?' - подумала я, стаскивая платье. Затем я аккуратно сложила в коробку платье, поставила босоножки и взяв свою сумочку вышла, тихо прикрыв дверь.

Чаки ждал меня в холле. У него в руках был сверток. Он протянул мне его:

– Здесь пятьдесят тысяч. Отдай родителям. Послезавтра за ними в двенадцать заедет машина и отвезет в больницу. Врачам я сам позвоню. Все будет хорошо, - он погладил меня по щеке.

Я почувствовала как по моим щекам бегут слезы.

– Спасибо тебе! Я даже не знаю чем могу отблагодарить тебя.

– Не волнуйся, рано или поздно ты меня отблагодаришь! А теперь езжай домой, завтра тебе на работу, - он хитро улыбнулся.
– Я непременно буду смотреть дневные новости.

– Временами я готова откусить свой длинный язык, - сказала я и взяв сверток, пошла к машине.

Когда я подъехала к дому, то мне хотелось петь. Я увидела свет в комнате отца и обрадовалась. Я ускорила шаг и зашла домой.

Стараясь не шуметь, я подошла к двери и тихонько постучала. Войдя в комнату, я увидела отца. Он сидел в кресле и смотрел наши старые фотографии.

– Привет, папа!
– я подошла к нему и села рядом.

– Привет, дочка! Вот смотрю, вспоминаю!
– он протянул мне старое черно-белое фото, где мы с Оливией сидим на скамейке. Мне там около десяти, а Оливии около трех.
– Какие вы были прелестные крошки!

Я заметила как по лицу отца текут слезы.

– А вот мы с Лючией совсем молодые. Это было еще до того, как мы переехали в Мехико. Ваша мама здесь очень красивая! Ты сейчас стала очень похожа на нее.

Я взяла фото и посмотрела на него. Там были мои родители, совсем еще молодые и полные планов и надежд. Рука отца обнимала мать и по тому как горели их глаза, было видно, что они очень любят друг друга.

– Папа, я хочу кое-что тебе сказать, - я взяла сверток с деньгами и протянула его отцу.
– Это тебе! Теперь ты сможешь вылечить маму и себя и мы снова будем счастливы.

Отец смотрел на меня недоверчиво. По его глазам я увидела, что ему очень хочется в это поверить, но он боится, что все окажется неправдой. Я знала многих людей, которые долго жили надеждой, преодолевая сложные жизненные изломы, но когда у них появлялся шанс, они очертя голову бросались в этот водоворот. И если не веря в надежду, они могли пережить ее крах, то поверив в нее, они пропадали. Это в буквальном смысле убивало их. Поэтому кому как не беднякам было знать, что такое разбитые надежды.