Чтение онлайн

Когда мистер Гиллрой наконец убрался (прихватив с собой копию моего расписания), миссис Уиби, преподавательница психологии, указала мне на место в первом ряду. К счастью, оно находилось в самом левом углу, так что я не чувствовала на себе сверлящих взглядов.

Из урока я не поняла ни слова. Если бы кто-нибудь поинтересовался моим мнением, я попросила бы записать меня на повторные курсы всех предметов и передать в руки десятку репетиторов. Но это, наверное, было бы слишком сложно. Даже если доктор Биджа нашла время переговорить со школьным психологом, как она собиралась, то ее рекомендации были благополучно проигнорированы. Но это меня уже не касалось.

Вместо того чтобы слушать совершенно непонятную лекцию, я стала рисовать пейзаж в своем ноутскрине. Я хотела зарисовать один из своих стазисных снов, со скрюченными деревьями и тающими линиями горизонта, но ноутскрин слишком сильно отличался от обычного альбома. Несмотря на использование палитр с тысячами разных оттенков, рисунок все равно не казался мне настоящим.

Когда звуковой сигнал объявил об окончании урока, я прилежно скопировала домашнее задание, которое миссис Уиби распечатала для нас на настенном экране, хотя я прекрасно понимала, что вряд ли смогу далеко продвинуться в его выполнении.

На английском мы должны были изучать писателей начала века, которых мистер Гиллрой считал достаточно древними для меня. Я не посмела сказать учителю, что никогда не слышала и половины имен этих почтенных людей и не прочитала ни единой книги по программе. Скорее всего произведения авторов, которых тут считали классиками, в свое время прошли не замеченными для публики.

Китайский язык оказался для меня все равно что греческая грамота.

Физкультура была как раз перед обедом, и я с ужасом обнаружила, что в программе стоит преодоление полосы препятствий. Я пробежала около двадцати ярдов, прежде чем наш преподаватель, мистер Катц, вывел меня из игры. Я вся тряслась и задыхалась, и меня непременно вырвало бы, останься у меня в желудке хоть что-то после завтрака. Но я съела так мало, что просто нечем было тошнить. Стазисное истощение по-прежнему контролировало большую часть моей психомоторики. Мистер Катц пообещал договориться о том, чтобы меня освободили от зачета по физкультуре.

— Это… не… обязательно, — пропыхтела я.

— Нет. Обязательно, — возразил мистер Катц. — Таков приказ мистера Гиллроя. Я обещал оказывать вам особое внимание.

Это меня окончательно добило. Оказывается, после ухода из класса социальной психологии мистер Гиллрой по очереди обошел всех моих преподавателей, чтобы, бесцеремонно прервав занятия, проинформировать их об особом отношении, которого я заслуживаю. Если большая часть школы еще не была настроена против меня, то мистер Гиллрой с успехом исправил это упущение. Нужно будет спросить миссис Биджа, нельзя ли сделать так, чтобы занятия физиотерапией засчитывались мне вместо физкультуры. Я могу делать предписанные мне упражнения, пока все остальные плавают и бросают мячи в корзину.

Когда меня наконец-то отпустили, я помчалась в кафетерий, надеясь поскорее разыскать там Брэна. Но количество и многообразие учеников оглушило меня. Разыскать одного смуглого парня и двухтысячной толпе учеников, цвет кожи которых варьировался от розового до кофейного, было практически невыполнимой задачей. Я встала в очередь и принялась аккуратно накладывать себе стандартную еду.

Не успела я выйти из очереди, как ко мне сразу же подошел очень хорошо одетый парень, похожий на азиатскую копию мистера Гиллроя.

— Значит, ты и есть загадочная Спящая красавица, — льстиво воскликнул он. — Меня зовут Сунь Линь. Очень приятно познакомиться. — Судя по его тону, все обстояло совсем наоборот. Тем не менее он протянул мне мягкую ладонь для приветствия. Я не смогла придумать, как пожать ее, чтобы не выронить либо поднос, либо ноутскрин, поэтому оставила протянутую руку висеть в воздухе. Но Сунь Линь не обратил внимания на мое пренебрежение. — Не хочешь сесть с нами?

За его спиной тихонько хихикала большая группка парней и девушек. Большинство из них выглядели старше меня. Я не знала, над чем они смеются, но мне стало не по себе от их взглядов.

— Роуз!

Мое имя прорезало гул кафетерия, и я обернулась в сторону брошенного мне спасательного круга. Рука Брэна взметнулась над головами учеников, и я с облегчением вздохнула.

— Меня ждут друзья, — сказала я Сунь Линю.

Он посмотрел на Брэна, и его черные глаза стали похожи на два кинжала.

— Уже лебезишь перед шишками? Что ж, этого следовало ожидать, — процедил Сунь Линь, поворачиваясь ко мне спиной.

Я судорожно сглотнула, почувствовав облегчение с примесью растерянности. Что он имел в виду? Что это значит — лебезить перед шишками?

Брэн занял мне место напротив своего столика. Когда я подошла, он убрал со стула свой ноутскрин и кивнул мне. Если в этой школе и было что-то хорошее, то это дизайн. Стулья здесь были из желтого дерева с подушками из красной искусственной кожи. Казалось, что сидишь в дорогом ресторане, а не в школьной столовой.

— Спасибо, — сказала я, садясь на свое место.

— Не за что, — скороговоркой ответил Брэн и указал на ребят, сидевших вокруг его стола. — это Молли, Анастасия, Джемаль, Вильгельм, Набики и Отто. А это Роуз.

Все они смотрели на меня скорее с изумлением, чем с неприязнью.

— Привет, — сказали они почти хором.

Я тихо сидела за своим столом, ковыряя вилкой еду. Я все еще не могла съесть ни куска без тошноты и рези в желудке. Доктор сказал, что должно пройти несколько лет, прежде чем я смогу нормально питаться. Когда я проглотила несколько крошек, Брэн откашлялся.

— Как прошел день?

— Нормально, — пожала плечами я.

— Я видел, тебя атаковали шакалы, — продолжал он.

— Шакалы?

— Ну да, Сунь и его дружки. Шайка девиантов. Они здесь маргиналы. Их держат только из-за хороших отметок, но у них не хватает способностей заработать на стипендию. Их родители лезут из штанов, чтобы казаться богатыми, а детки стараются подцепить на крючок реально богатых ребят, чтобы потом выклянчивать у них подарки. Прости, что не предупредил тебя о них сегодня утром.

— Все в порядке, — прошептала я.

— Нет, не в порядке, но я подумал, что они вряд ли к тебе припиявятся. Мы с ними в разных классах. Выходит, я недооценил твою известность.

— Я ничем не примечательна, — покачала головой я.

— Нет, я не имею в виду, что ты школьный кумир или что-то вроде того, но абсолютно все знают, кто ты такая.

Я вздохнула, не в силах больше смотреть на свой практически нетронутый поднос. Меня снова затошнило.

— Брэн? Сунь сказал мне… что я уже начала лебезить перед шишками. Что это значит?

Брэн хмуро усмехнулся:

— Мой дедушка стоит всего на одну ступень ниже, чем Гиллрой. Исполнительный директор, конечно, не президент, но это реально очень крупная фигура. Мой отец входит в правление и находится четырьмя ступенями ниже, а мама — научный руководитель Центрального графического отдела. — Он стал по очереди кивать на остальных ребят. — Отец Набики — основатель и руководитель Нейро-лингвистического отдела исследований…