Чтение онлайн

— Правда? — повторила я.

— Смотри, что у меня есть, смотри, что у меня есть! — завопил он и потянул меня за руку. Я смущенно поплелась следом, а Ксавьер потащил меня через лужайку к маленькой кучке игрушек, сложенной под деревом. — Мой подарок на день рождения. Это называется сундук с сокровищами!

В траве лежал игрушечный пиратский сундучок из пластифицированного дерева, с черепом вместо замочной скважины. Ксавьер откинул крышку и принялся осыпать меня своими богатствами.

В этом сундучке хранились самые ценные его сокровища, поэтому Ксавьер усадил меня на землю и принялся складывать драгоценности мне на колени, демонстрируя каждую вещь в отдельности. Он показал мне детскую компьютерную игру и злобного игрушечного монстра, про которого сообщил: «У него пять острых зубов! Пять, как мне лет!» Затем последовала коробка мелков, какая-какая-то забавноизогнутая палочка, перо и старый мобильный телефон его матери — сломанный, но вполне пригодный для того, чтобы звонить понарошку — игрушечная рыбка и…

— Роуз? Почему ты плачешь?

Я сморгнула слезы.

— Я не плачу, — сказала я, вытирая мокрые глаза. — Просто меня солнце слепит. Понимаешь, у меня немного болят глаза, поэтому льются слезы.

Ксавьер долго смотрел на меня, его оживленная мордашка стала очень серьезной. Потом он нахмурился.

— Сейчас! — сказал он и, порывшись на дне своей сокровищницы, вытащил пару игрушечных солнцезащитных очков. — Надень! — Очки были пластмассовые и по меньшей мере на два размера меньше моего лица, но Ксавьер вручил их мне с такой важностью, что я не смогла отказаться. Я кое-как нацепила очки на нос. Дужки не доставали мне до ушей и втыкались в виски, держась на голове, как маска, но все равно это был королевский подарок.

— Спасибо, Ксави.

— Роуз? — очень серьезно спросил он. — Где ты была?

Я покачала головой.

— Это трудно объяснить. Мне пришлось немного поспать, но теперь я проснулась.

— Давай, ты будешь жить со мной? — спросил Ксавьер. — Можешь спать в моей комнате сколько хочешь!

Я улыбнулась.

— У меня есть своя комната.

— Но если ты будешь спать у меня, я всегда смогу тебя разбудить, и ты больше не будешь спать так долго и никогда не пропустишь мой день рождения!

— Прости, что я пропустила твой день рождения, — сказала я. — Я больше никогда не буду так долго спать.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Ксавьер забрал у меня с коленей игрушки и аккуратно уложил их обратно. Потом его маленькая ручонка обвилась вокруг меня, и он уткнулся носом мне в плечо.

— Никогда больше не спи, Роуз. Оставайся со мной навсегда-навсегда!

— Конечно, — пообещала я, вдыхая сладкий запах его гладкой детской щеки. — Навсегда-навсегда.

Я тогда сама была ребенком и не понимала, как страшно обманываю его. Теперь, проспав шестьдесят два года, я тосковала по каждому пропущенному дню рождения Ксавьера.

Еще в больнице я набрала его имя в поисковике, на тот случай, если он каким-то чудом еще был жив. Я не знала, что буду делать, если это окажется так. Постучусь в дверь и скажу: «Привет, помнишь меня? Я была твоей девушкой шестьдесят два года тому назад?» Я не удивилась, не найдя имени Ксавьера в последних списках населения. Будь Ксавьер жив, он бы давным-давно вывел меня из стазиса. Я не стала искать дальше, мне не хотелось знать, как он умер. Подробности смерти родителей я тоже не хотела знать. Наверное, они погибли в те Темные времена, о которых мне пока ничего неизвестно. Пока я не знала, как они умерли, они оставались для меня живыми — пусть только в моем сознании, неважно.

Я приступила к новому портрету, когда раздался стук в дверь. Я вздрогнула. Патти просунула голову в студию.

— Я же сказала, что мы ужинаем в семь, Роуз. — Она выразительно посмотрела на часы, висевшие над аквариумом с рыбками. Странно, что я до сих пор не обратила на них внимания.

— Конечно, — сказала я, нехотя откладывая рисунки. — Я уже иду.

Я подошла к раковине и вымыла перепачканные углем руки. Большие угольные глаза Ксавьера смотрели мне вслед, когда я выходила из комнаты.

Это наш первый, ознакомительный сеанс, — сказала мне психолог. — Постараемся немножко узнать друг друга. Твои приемные родители рассказывали тебе обо мне?

Я помотала головой.

— Нет. Мне просто сообщили, что я записана на прием.

— Ах, вот как. — Доктор Биджа посмотрела на свой ноутскрин и несколько раз дотронулась до него пальцем. Я до сих пор не могла освоить свой ноутскрин. Компьютеры с сенсорными экранами были мне хорошо знакомы, но эти карманные гаджеты, похожие на обычную тетрадку, оказались для меня новинкой. Конечно, здорово, что компьютеры теперь можно было запросто разбрасывать по комнате, засовывать под груды книг и даже случайно садиться на них, не боясь испортить, и при этом они продолжали исправно служить для выхода в Сеть и приготовления уроков, но все-таки ноутскрины не были настоящими тетрадками. По крайней мере, так мне казалось.

Мой психолог оказался дамой за сорок, с густыми темными волосами, уже начавшими седеть на висках, и смуглой кожей, оттененной светлым льном дорогого брючного костюма. Ее звали Мина Биджа. «Мии-на Биии-джа» — так сказал мне Барри. Он сам привез меня сюда, в одно из нескольких сотен новых зданий, выросших в Юнирайоне за шестьдесят два года моего стазиса. Я не хотела ходить к психологу, но Барри сказал, что это нужно исключительно для того, чтобы помочь мне поскорее освоиться. Лично мне казалось, что Гиллрой просто хотел шпионить за мной через психолога, но я была не в том положении, чтобы возражать.

— Значит, ты у нас Розалинда. Скажи, как тебя лучше называть — Роуз или как-то иначе?

— Роуз нормально, — сказала я, слегка удивившись этому вопросу. Гиллрой до сих пор величал меня полным именем — Розалинда, как будто я влипла в какую-то неприятность.

— Можешь называть меня Мина, — предложила доктор Биджа. Я прищурилась. Она производила впечатление весьма консервативной особы, не склонной выходить за рамки принятых условностей. Впрочем, Гиллрой тоже просил называть его Реджи. Возможно, в последние шестьдесят лет нравы опять вернулись к большей неформальности. — Тебя направил ко мне мистер Гиллрой, не так ли? — продолжала психолог.

— Наверное.

— Разумеется, я видела тебя в новостях около месяца тому назад. Ты когда-нибудь раньше посещала психолога?

Я покачала головой.

— Нет. У меня был только физиотерапевт. Правда, когда мне было тринадцать, я один раз ходила на сеанс вместе с мамой. Но это было нужно маме, а не мне.

— Значит, я твой первый психолог? — спросила доктор Биджа и усмехнулась с подкупающей самоиронией. Я слегка расслабилась. — Ладно, в таком случае, чтобы внести окончательную ясность, я должна тебе сказать, что работаю на ЮниКорп, в Юнишколе. — Я еще раз обвела глазами ее кабинет. Честно говоря, до сих пор я даже не догадывалась, что сижу в кабинете школьного психолога. — Насколько я понимаю, ты очень скоро начнешь посещать занятия?

— С понедельника, — подтвердила я.

— Так быстро? Должно быть, тебе немного страшно.

— Не страшнее, чем обычно, — пожала плечами я.

Она озабоченно посмотрела на меня.

— Конечно, ведь ты до сих пор находишься в шоке.

Я смущенно поежилась.

— Знаете, мне бы не хотелось об этом говорить.

— Конечно. Я так и поняла. А теперь еще один важный момент. Ты должна знать, что, несмотря на то, я получаю зарплату в ЮниКорп, врачебная клятва и закон обязывают меня к сохранению строгой конфиденциальности. Ни ЮниКорп, ни мистер Гиллрой, ни школьная администрация не имеют никакого доступа к моим записям. Все, что ты захочешь мне сказать, будет храниться в строжайшей тайне, и все записи, которые я делаю во время нашего общения, будут находиться исключительно в моем распоряжении.