Чтение онлайн

— Нет, черт… — Он помолчал, пытаясь подобрать нужное слово. — У меня нет никакого оправдания! Ты понимаешь, сколько прошло времени? Я оглядываюсь назад на пятьдесят, шестьдесят лет своей жизни, на каждое прожитое мгновение, и пытаюсь понять, как я мог это допустить, но не нахожу никакого прощения этому… пренебрежению. Как же я мог открыться тебе?

Как я мог… терзать тебя этой правдой? Лучше было позволить тебе думать, что я умер вместе со всеми остальными.

Я посмотрела на него. Нет, это был не мой Ксавьер. Глаза моего Ксавьера всегда смеялись. Мой взгляд упал на альбом, который я бросила в гостиной, схватив свежий для поездки с Реджи. Он так и валялся на кофейном столике. Я знала, что там осталась по крайней мере одна чистая страница. Схватив альбом, я нашла чистый лист.

— Ты когда-нибудь пытался меня найти? — спросила я, вытаскивая угольный карандаш из спиральки блокнота.

— Да, — неожиданно для меня ответил Ксавьер. — Хотя не слишком усердно.

— Расскажи мне, — попросила я. Усевшись поудобнее, я впилась в него глазами, начав набрасывать очередной портрет.

— Сначала я даже не понял, что произошло, — начал Ксавьер. — После того как ты порвала со мной, я несколько раз видел тебя в коридорах, но ты убегала от меня. Несколько раз ты пропадала, и я начинал волноваться. Но ты каждый раз возвращалась и продолжала избегать меня. И я в конце концов поверил в то, что ты не хочешь быть со мной. Поэтому когда ты вдруг исчезла надолго, я был рад. Я не хотел больше тебя видеть, это было… Понимаешь, в том возрасте это слишком много значит. Мне было невыносимо видеть тебя и знать, что все кончено.

Я жалобно улыбнулась. Ведь я так и осталась в этом возрасте.

— Но потом… прошел год. Оса исчезла, и я начал думать, что может быть… Может быть, твои родители заставили тебя порвать со мной? А когда выяснилось, что ты так и не сумела стать идеальной дочкой, которую из тебя делали, они просто отправили тебя в стазис, чтобы избавиться навсегда? Вначале это было всего лишь подозрение. Но оно не давало мне покоя, оно грызло меня изнутри до тех пор, пока мне не пришло время поступать в колледж.

Я несколькими штрихами набросала морщинистые руки Ксавьера, которые постоянно шевелились, подчеркивая его слова.

— Ты понимаешь, я должен был уехать. Но кроме меня никто не знал, где ты можешь быть. Поэтому я дождался, когда твои родители отправятся на один из благотворительных концертов, организованных твоей матерью, и забрался в вашу квартиру.

Я живо представила, как он роется в центральном компьютере Юникорна, взламывая коды от замков, чтобы проникнуть в мой дом.

— Я не знал, будешь ты рада меня видеть или нет. Мне было восемнадцать, и я был уже зачислен в Принстон. Неважно, что ты обо мне думала, но год в стазисе без всякой серьезной на то причины — это было уже настоящее безумие. Я уже тогда решил, что это нужно запретить в будущем.

Он вздохнул.

— Я думал, что предложу тебе выбор. Хорошо, не хочешь быть со мной — не надо, но только… выбирайся отсюда. Никакого больше стазиса, никаких дурацких платьиц в стиле «любимая кукла мамочки», никаких «да, папочка, конечно, папочка». Просто будь собой. Будь Роуз.

Ноющие ожоги, оставшиеся у меня после нападения Пластина, красноречиво говорили о том, что было бы с нами, если бы план Ксавьера увенчался успехом. В Принстоне нас поймал бы Пластин — новенький, свеженький, не ослабленный шестидесятидвухлетним простоем. Запрограммированный убить любого, кто встанет у него на пути…

Эта мысль повлекла за собой другую. Если бы перед погружением в стазис мне предложили выбор — отказаться от своей любви или позволить Ксавьеру умереть, то не нужно гадать, что бы я выбрала. Ради Ксавьера я бы с радостью пожертвовала шестьюдесятью двумя годами своей жизни. Выходит, судьба с самого начала была против нас, несмотря на всю мою любовь.

Ксавьер тяжело вздохнул.

— Конечно, если бы ты только захотела, то мы были бы вместе. Ты и я. Как всегда. Я тосковал по тебе.

Я закрыла глаза. Впервые после выхода из стазиса у меня в груди что-то шевельнулось. Это был не нервный трепет и не головокружительные надежды, а крошечная искорка настоящего счастья.

Я пробрался в твою гардеробную, но капсулы там не было, — продолжал Ксавьер. — Твоя комната осталась прежней, все твои вещи были на месте, только тебя не было. Я стоял там, как дурак, не зная, что делать дальше. А потом выяснилось, что я переоценил свои хакерские способности. Включилась охранная сигнализация, и в дом ворвалась полиция. Меня арестовали, посадили в камеру на ночь и попытались связаться с твоими родителями, чтобы выдвинуть против меня обвинения во взломе и незаконном проникновении в чужое жилище. — Ксавьер снова вздохнул. — Но время работало против полицейских.

Еще до рассвета следующего дня все в полицейском участке были мертвы.

— Нет, — прошептала я, в ужасе поднимая глаза от альбома.

Ксавьер бесстрастно кивнул.

— Наверное, я выбрал неправильное время… С другой стороны, если бы я сумел вытащить тебя из стазиса раньше, ты тоже могла бы заболеть. В тот день чума обрушилась на Юнирайон. — Он помолчал, переводя дыхание. — Я был в участке, в одиночке. Обвинения мне так никто и не предъявил. Я сидел и ждал и вдруг увидел через решетки, как люди начали обливаться потом, кашлять, хвататься за грудь… А потом начались крики. Они кричали, кричали… — Он потряс головой. — Я забился в угол, я хотел спрятаться от смерти. Я… я испугался. И еще я был счастлив, что не нашел тебя. С улицы доносились крики, вой сирен «скорой помощи». Потом все вдруг стихло, и я понял, что тишина может быть страшнее воплей. — Теперь у него дрожала не только рука, а все тело. — Два дня я просидел один, без еды и воды. А потом тоже заболел.

— Нет!

Он сжал губы, без слов давая мне понять, что все обошлось.

— Нас поразила не легочная, а септическая разновидность чумы. Я был изолирован от всего населения и ни к кому не прикасался, поскольку сидел в одиночке, поэтому заболел только тогда, когда болезнь попала в воздух. В самом конце, когда трупы начали разлагаться. Я принял болезнь почти как избавление. Я не хотел больше жить. Но как раз в это время охрана Юнирайона, одетая в противочумные костюмы, выломала двери, заваленные штабелями трупов, и вколола мне антибиотики в вену.

Ксавьер помолчал.

— Мои родители были мертвы. Принстон превратился в город-призрак. Марк и Жаклин исчезли, как я потом выяснил, они улетели в одну из отдаленных космических колоний. Просто чудо, как они не притащили туда чуму. Меня призвали на гражданскую службу, и следующие пять лет я занимался лечением жертв чумы, усмирением чумных бунтов и распределением помощи. — Он поднял глаза на меня. — Не могу сказать, что я не думал о тебе, это не так. Ты всегда была в моих мыслях. Ты так долго была частью моей жизни, что навсегда оставила отпечаток у меня в душе. Но кругом меня бушевала смерть. Я знал, что ты можешь быть только в двух местах — в безопасности своей стазисной капсулы или в могиле. В любом случае, я ничего не мог для тебя сделать.

Я заштриховала его глаза густой тенью. Теперь я видела в них весь пережитый ужас. Видела резкие морщины, которые страдания оставили на его лице.

— Закончив гражданскую службу, я подал заявление на поступление в ЮниКорп. Обычное университетское образование было в то время невозможным. Служба в гражданских войсках давала мне определенные преимущества. Честно сказать, я был удивлен, что меня приняли без вопросов, но мое имя было известно в ЮниКорп. Мои родители работали на Марка, твои отец и мать помнили меня. Кроме того, они так никогда и не узнали, что я когда-то вломился к ним в дом! — Он снова перевел дыхание. — Я поступил в ЮниКорп с одной целью, Я хотел получить доступ к твоим родителям и узнать у них о тебе.