Чтение онлайн

Начала размышлять и внезапно поняла, что да. Таки люблю.

Только это уже не детская любовь вопреки всему и вся, слепая и безудержная как океан, что наполняет счастьем каждый миг твоего существования. Нет, это осознанное чувство, родившееся из уважения, благодарности и искреннего восхищения. Но достаточно ли этого?

Достаточно ли любить если ты толком так и не узнал объект воздыхания? Да и вообще, на мой взгляд, о любви можно говорить тогда, когда принимаешь существо безоговорочно, со всеми недостатками и достоинствами. А я ведь знаю о нём только самые мелочи, что чай любит холодный, кофе не переваривает на дух, что от алкоголя не пьянеет, любит мясо с кровью, спать любит на спине, улыбается, когда солнце путается в моих волосах. Ненавидит дожди и собак. Равнодушен к проблемам большинства окружающих, то бишь альтруизма в парне ни на грош. Любит чёрный юмор, сосредоточенно сопит, когда пытается освоить новый для него механизм. Может бесконечно собирать и разбирать различные механические штуки. И ещё много всяких мелочей.

Но я не знаю кем он является в той жизни где меня нет. Кто его семья, как он вообще живет? Где учился, как познакомился с моим отцом?

Знаю ли я его достаточно, чтобы говорить о серьёзном чувстве? Да и надо ли оно вообще это чувство? Ведь жила же как-то и не парилась из за всей этой ерунды.

На такой хмурой ноте мои размышления прервала открывшаяся дверь и собственно объект размышлений.

Он улыбнулся и мягкой неслышной походкой приблизился к кровати, уселся аккурат туда, где до этого спала моя мама.

Я молча разглядывала своего Ангела. Ни капли не изменился, всё такое же юное мальчишеское лицо, золотистые кудри правда состриг, по военному короткая стрижка золотисто-платиновой шевелюры неожиданно шла этому вечному юноше, придав немного хулиганского вида. Колет черного цвета застёгнут наглухо на все пуговицы, красиво облегает тонкий стан, чёрные брюки. Форма чёрного цвета без изысков.

Снова перевожу взгляд на лицо, преследовавшее меня в воспоминаниях. Эти безмятежные яркие голубые глаза, как летнее небо в самый погожий день, длинные пушистые ресницы, чуть темнее чем волосы, нежные щёки, кажется никогда не знали, что такое щетина, пухлые чувственные губы, сейчас слегка поджаты, тонкий аккуратный нос.

Всегда такой хрупкий и безмятежный вид, прям мальчик-одуванчик, нуждающийся в защите и усиленной опеке.

Даже хохотнула от абсурдности этого впечатления.

— О чём думаешь, Соаль? — спросил он, начиная осторожно перебирать мои пальцы.

— О тебе, мой свет, о чем же ещё? — не слукавила я, наблюдая как длинные тонкие «музыкальные» пальцы сплетаются с моими пока ещё слишком слабыми для ответного пожатия или хотя бы прикосновения.

Он вскинул в немом вопросе брови.

И я задумалась что же ему ответить, правду или как всегда?

— Думаю как нам дальше быть, я вроде как в защите больше не нуждаюсь, да и у тебя явно своих дел дофига, чтоб ещё и со мной возиться. — струсила и решила закинуть пробную удочку я.

— Совсем не учишься на ошибках, Соаль. — улыбнулся он. — Ты же совсем не умеешь себя защищать. Других — да, но не себя. За тебя это всегда делает кто-то другой.

— Так уж и всегда. Я умею со своими проблемами прекрасно разбираться сама. — обиделась я. Особенно обидно стало от того, что он таки в чем-то прав. В чём-то, да, но это не значит, что можно вот так запросто это озвучивать.

— Не умеешь, Соаль. Ты умеешь находить проблемы. — только я возмущенно вскинулась как он закончил. — Но у тебя есть я.

— А есть ли, Энгел? — даже слегка посерьёзнела я.

Он внимательно вгляделся в мои глаза, затем утвердительно и весомо качнул головой.

— Естественно. — и кончиками пальцев пробежал по моим распущенным волосам едва касаясь.

— И ты значит так и видишь своё будущее в вечной охране моего бренного тельца и вытаскивания из неприятностей моей задницы? Сомнительные перспективы, друг мой.

— Нет, Соаль, ты не поняла. — покачал он головой тихо улыбаясь. — мне больше не придётся слоняться за тобой тенью, теперь ты будешь следовать за мной. — он спокойно улыбнулся и прямо глядя мне в глаза твердо закончил. — Либо будешь сидеть в крепости отца.

И вот как у него получается вроде даже и тона не сменил, а меня по коже мороз продрал.

— В каком это смысле? Ты меня запереть здесь надумал? Я тебе собака что ли?

— Запру, если понадобиться. Но я больше тебя не потеряю.

— И куда мы отправимся вместе?

— Твой отец учит детей обладающих слишком большим для этого мира потенциалом в своей школе. А мы будем таких детей искать. И либо ты будешь следовать вместе со мной, либо не выйдешь за пределы владений Олистрема, маленькая глупая Соаль. — приблизил он своё лицо к моему.

Мы замерли наверно на часы или сутки. Я смотрела в его глаза и пыталась понять, что мне говорить и что думать. Вроде как хочу настаивать, что я свободная эмансипированная женщина, двадцать первого века и все эти пещерные замашки не для меня. Но с другой стороны, глядя в эти спокойные глаза, мысли о самостоятельности и гордости оставляют, им на смену в груди растёт клубок из чего-то теплого и нежного: заботится, переживает, не безразлична.

Вот дуры же мы бабы, как есть дуры.

— Ладно, свет моих очей, раунд за тобой. Но я хочу навестить друзей. — сдала позиции я. — И как вообще вы там этих учеников отбираете? Просто шляетесь по миру и берете кто приглянулся?

— Нет. Это я тебе объясню, когда почувствуешь себя лучше. — он снова улыбнулся, затем неуловимо быстро поднялся

— Спи, Соаль. — и коснувшись губами моего лба, ибо поцелуем это назвать сложно, также стремительно удалился из моей опочивальни.

Я же застыла памятником самой себе на несколько минут. Хм…Как-то неожиданно все разворачивается. И весьма стремительно.

Я ещё только начала задумываться о том, что мой защитник для гораздо больше чем друг, а он уже меня за ручки хватает и нежными взглядами да поцелуям одаривает. И даже не знаю радоваться мне или нет?

Вроде и ничего плохого, но как-то уж очень всё это странно. От Энгела, этого вечно замороженного подобных вывертов как-то не ждёшь. Да и раньше я что-то не припоминаю, чтобы он мне так нежно улыбался или так прикасался с каким-то особым удовольствием и будто имеет право, а уж про поцелуи я вообще молчу. Нет, он и улыбался и щупал меня временами, но всё как-то обезличено, снисходительно что ли. Заботливо, да. Господи, да он даже когда я в ванне голая перед ним сидела не взволновался ни на миг.

Короче! С чего вдруг такие резкие перемены из снисходительного защитника в горячего соблазнителя?

— ….не стоит пока на неё давить, хотя я тебя понимаю! — слышу я обрывок фразы, когда открывается дверь и под предводительством мамы в спальню входят Стас, Ник, Рин, Дини и Лекс.

А говорил Рин. И я грустно вздыхая даже сообразила на какую тему на меня хотели «надавить». Или скорее задавить.

— Ты прав, дракоша, я ещё совсем слаба и не готова к головомойке. — пытаюсь вглядеться в глаза брата и натыкаюсь на серьёзный и даже жесткий взгляд гранитовых глаз.