Чтение онлайн

Мои онемевшие пальцы не могли справиться с пуговицами, и я просто разорвал платье. Тут я увидел, почему она хотела умереть голой. Это было важно для меня, и она пыталась сказать мне об этом. К животу клейкой лентой была прикреплена фотография, которой так боялся Ленни Серво.

Я сидел и смеялся, пока не услышал, как подъехала машина. Тогда я взял оба револьвера, вышел из комнаты, спрятался в коридоре и стал ждать. Эдди, Прыщ и человек по имени Лобин прошли, не заметив меня, в комнату, где уже порезвилась смерть.

Лобин полез за револьвером, и я выстрелил ему в голову. Я бы не прикончил Прыща, если бы он вел себя как в «Корабле», но, видно, судьбе было угодно распорядиться по-другому. Я вынужден был всадить в него пулю, и он умер в корчах.

Остался Эдди Пэкмен.

Я оказался прав, когда сказал, что он похож на крысу. Крыса опасна, когда уверена в безнаказанности. Когда же она зажата в угол, вся ее храбрость мигом улетучивается, и перед вами трусливый грызун с острыми желтыми зубками и бегающими в поисках какой-нибудь лазейки глазками.

Эдди Пэкмен был типичной крысой. Он даже сделался меньше ростом, а гипс на его руке походил на разросшуюся плесень, которая тянула его тело к земле.

— Эдди… когда я приехал в город, я дал клятву посчитаться с тремя людьми. Одного я поклялся убить, другому сломать руки, третьему… Что будет с третьим, тебя не касается. Ты второй.

На полу валялись два револьвера. Я подобрал их и бросил на стол. Потом положил и те два, которые были у меня.

Оставшись без оружия, я пошел на Эдди.

Он решил использовать предоставленный ему шанс и бросился на меня с ножом. Я поймал его запястье и резко заломил руку за спину. Нож вывалился. Он кричал и лягался, пока я тащил его к столу. Потом завизжал, потому что до него дошло, зачем его здоровая рука оказалась на краю стола, и вдруг затих, когда я, навалившись, переломил кость.

Я подождал, пока он придет в себя, разбил гипс рукояткой револьвера, прижал вторую руку к столу и сломал ее опять.

Глаза Эдди уставились в потолок, но они ничего не видели.

Револьвер Лобина оказался самым лучшим. Наверняка полицейский. В портупее нашлись запасные патроны. Я прихватил их с собой. Под плащом на пиджаке я увидел полицейский значок. Они подумают, что он погиб при исполнении своих обязанностей, и даже устроят ему пышные похороны.

Я вышел на улицу.

Дождь лил с прежним энтузиазмом. Я влез в машину, завел двигатель и выехал на трассу. Город придавили низко нависшие тучи.

И все равно дождь скоро кончится.

И все равно, рано или поздно, Линкастл опять станет нормальным городом.

Но прежде кое-кому придется умереть.

Было пять минут четвертого. Я остановился у бара, прикрыл лицо платком и прошел в телефонную кабинку. Посетители сгрудились в одном углу и о чем-то спорили. Никто не обратил на меня внимания. Я набрал номер полицейского управления. Капитана Линдса не было. Мне сказали, что ему можно позвонить домой, если дело действительно срочное. «Срочнее не бывает», — ответил я, и мне дали его номер.

Когда я услышал его голос, мне показалось, что со мной говорит очень усталый человек.

— Это Джони Макбрайд, Линдс. Тебе не надо ждать неделю.

Он сразу же проснулся.

— Что случилось?

— Серво мертв. Один из его подручных мертв. Его любовница мертва. Один из твоих копов мертв. Эдди Пэкмен присматривает за ними. У него сломаны обе руки.

Я тоже изрядно устал и еле ворочал языком.

— Они на окраине города. В старом доме на берегу реки, недалеко от трассы. Перед ним машина Пэкмена. Ошибиться невозможно.

— Черт бы тебя побрал, что случилось?! — взорвался он.

— Ты полицейский. Подумай. Скоро еще кое-кто умрет. Если ты не сообразишь к этому времени, я все объясню тебе.

Он выругался.

— Линдс…

— Да.

— Ты узнал, кто находился в машине Логана?

— Да, мне недавно звонили.

— Это был парикмахер по имени Луц? Луц-Туц?

— Правильно… — Он явно удивился. — У него уехала жена, и никто не обращался в полицию по поводу его исчезновения. Его вычислили по штампу прачечной на белье. А как ты узнал?

— Я не знал. Это только что пришло мне в голову.

Но теперь я знаю, кто умрет до наступления сегодняшнего утра.

На том конце воцарилась тишина, поэтому я повесил трубку.

Теперь у меня были ответы на все вопросы. Кроме одного, самого главного. Но я нашел и его. И знаете как? В углу за столиком спала мертвецки пьяная блондинка. Крашеная блондинка с выбеленными, как у Кэрол, волосами. Это и натолкнуло меня на очень интересную мысль. Так бывает при складывании картинок из фрагментов: последний поворот, и все становится на свои места. У меня теперь имелись ответы абсолютно на все вопросы. Дело оставалось за малым: наказать виновных.

Около четырех я подъехал к дому. Я подошел к воротам и нажал на кнопку звонка. На этот раз на привратнике были не бриджи для верховой езды, а махровый халат, и он был зол, как тысяча чертей. Он открыл ворота, с полминуты изучающе рассматривал меня, потом потянулся к телефону.

Я ударил его рукояткой револьвера, оттащил в сторожку у ворот, уложил на кровать и заботливо укрыл одеялом до подбородка. В конце концов, он здесь только работал.

Потом я зашагал по вымощенной камнем дорожке к дому. В кабинете горел свет. Я нажал на кнопку звонка. Он открыл сам, но никак не ожидал увидеть меня. Он ждал кого-то другого, я догадался об этом по выражению, на долю секунды появившемуся у него на лице.

— Здравствуйте, мистер Гардинер. — Переступив порог, я резко захлопнул ногой дверь. — Я не слишком поздно?

Хэвис Гардинер облизал губы и коротко кивнул, приглашая пройти. Когда мы вошли в кабинет, я закрыл пинком и эту дверь. Он сел, а я остался стоять, прислонившись к косяку. Мне, наверное, больше никогда не захочется сидеть, тем более на стуле.

— Все мертвы, Гардинер. Все, кроме тебя.

У него дернулась голова, как будто я потянул за веревочку. Пальцы впились в подлокотники кресла.