Чтение онлайн

– Тот сукин сын – подлец каких мало, – вмешался очень пожилой мужчина, которого все называли просто Дед. Видно, он был настолько стар, что никто не помнил его имени.

– Точно, – кивнул адвокат Фуллертон. – Если уж Дед так говорит…

Раздались смешки, в том числе и от самого Деда. Я засмеялся чуть громче, чем мне полагалось. Дед покосился в мою сторону; я вжался в стул и на пару минут замер.

– А к чему ты вспомнил тех двух мальчишек? – спросил мой отец.

– Говорите что угодно об их никчемном папаше, – пробубнил Кентукки в свою неопрятную бороду, – но ребята как-то поведали нам одну историю – я дико ржал, чуть челюсть не вывихнул. Они помогали нам на молочной ферме и в обед дали представление, прямо как заправские комики. Вся столовая лежала от хохота. Ей-богу, в жизни не слышал ничего смешнее.

– Не тяни, рассказывай, – начал торопить его Джимми Один Шар. Я никогда не пытался выяснить, почему его так прозвали, и не уверен, что хотел это знать. Однако он был приятным парнем, моложе остальных мужчин, и работал продавцом в хозяйственном магазине. – А то ночь пройдет.

– А мы никуда не торопимся, – произнес мой отец, вызвав новую волну смешков. Серьезным остался лишь Дед. Он только заерзал на стуле и почесался.

– Ну так вот. – Кентукки выпрямился и потер ладони одна об другую, предвкушая удовольствие. – Не знаю, двойняшки они или нет, но очень уж похожи. Не повезло ребятам, оба пошли в отцовскую породу, а он далеко не красавец. Нос гармошкой, как школьный автобус, а больше и смотреть не на что. Ладно, слушайте дальше. Однажды эти ребята, как они выразились, решили полетать – прыгнуть с пожарной каланчи, с простыней вместо парашюта.

– Чего?.. – одновременно воскликнули несколько человек.

– Дайте дослушать, – проворчал Дед и смачно плюнул себе под ноги. Брызги запачкали рубашку сидящего рядом парня.

Кентукки продолжил, будто его и не прерывали:

– Имена братьев убей не помню – мы всегда называли их Диксонятами, попробуй различи таких похожих. Я окрестил ребят Дурошлеп и Дуролом. Так вот, они вбили в свои тупые головы, что можно связать концы простыни, прыгнуть с ней с каланчи, что возле участка Фуллертона, и приземлиться на кукурузном поле. Как десантники в войну. Но в последнюю секунду, перед тем как забраться на каланчу по гнилой лестнице, Дурошлеп выдвинул идею. Единственный раз в жизни!

– И какую же? – спросил мой отец.

– Генри!

На секунду все затихли. Вопрос подразумевался сам собой.

– Долго же до вас доходит! Генри – это их собака! Братья решили испытать парашют на несчастном щенке!

– Кто, черт возьми, называет пса Генри? – цыкнул Дед. – Назвали бы хоть Хэнком!

– Так вот. – Наигранное замешательство Кентукки никого не ввело в заблуждение; он наслаждался всеобщим вниманием. – Дуролом согласился с Дурошлепом, что идея стоящая; надо все же подстраховаться. Я имею в виду, их шанс был почти равен нулю, а «почти» не считается, но на всякий случай братья решили сперва отправить в полет Генри. И вот Диксонята начали подъем по винтовой лестнице, круг за кругом, а она гремела под ногами… И наконец поднялись. Затем они связали два угла простыни… а может, и все четыре… как-то прикрепили к ней Генри и пустили его по ветру.

– Ну ни хрена себе! – Загипнотизированный рассказом, я не заметил, кто подал реплику.

– Я судить не собираюсь, меня там было, – ответил Кентукки. – Просто заткните рты и дайте закончить. – Он глубоко вдохнул; как пить дать, готовился к эффектному завершению рассказа. Однако, когда снова заговорил, то едва удержался от гогота. – Надо ли доказывать, что из старой простыни парашют хреновый? Диксонята говорили, она выглядела как портянка. – Он сделал паузу, чтобы овладеть собой, потому что тело сотрясалось от смеха. – Как портянка! Песик камнем полетел вниз и встретил смерть посреди стеблей кукурузы. И простыня тянулась за ним, как воздушный змей. Потом мать у Диксонят спрашивает – так Генри умер? А они: а то как же, мама, без вариантов!

Я огляделся. Мужчины смеялись вместе с Кентукки, а на лице большинства мальчишек было написано нечто среднее между смущением и ужасом. Алехандро обожал такие минуты.

– С того дня, – подвел итог Кентукки, – если спрашивали Диксонят о полете, они отвечали всегда одно и то же. «Если бы не Генри, сегодня у нас было бы одним Диксоном меньше!» – Он загоготал и затем повторил сквозь смех: – «Сегодня у нас было бы одним Диксоном меньше!»

Кентукки наконец разразился смехом, и я тоже. Наступила кульминация – наблюдать, насколько забавной он счел свою историю. Думаю, пиво тоже внесло свою лепту, однако он буквально свалился со стула, и некоторые другие последовали его примеру, упали и принялись молотить кулаками о пол в приступе хохота. Я ощутил неописуемую радость, видя, как веселятся мужчины, которых я считал суровыми и сдержанными. Алехандро ржал во весь голос. Суматоха продолжалась еще минут пять как минимум, затем снова вспыхивала, стоило кому-либо повторить пресловутую последнюю фразу или, еще лучше, «а то как же, мама, без вариантов». Даже мой отец не устоял. Снова гогот, снова удары кулаками о землю, и так далее по списку.

Вечер удался на славу.

К несчастью, он оставался удачным всего полчаса. Пока не завели разговор о Коротышке Гаскинсе.

Разговор начался довольно странно. Как вы можете себе представить, к тому времени пиво лилось рекой.

– Пацан, а ты когда-нибудь был с девушкой?

Потребовалось несколько секунд, чтобы понять – обращаются ко мне. Лишь когда меня толкнули, я поднял глаза.

– А?..

– Я спрашиваю, ты когда-нибудь был с девушкой? – Кентукки! Хорошо, что папа отлучился в уборную, не то он отвесил бы приятелю хорошую затрещину. А может, только посмеялся бы. Честно говоря, не знаю.

– Закрой свою глупую пасть, Тукки! – вмешался мужчина по фамилии Брэнсон, который большую часть вечера помалкивал. – Не видишь, парню всего тринадцать?

– Мне шестнадцать, – поспешно и несколько вызывающе возразил я. Вот оно, одно из немногих преимуществ молодости – право отстаивать свой возраст.

– Мне наплевать, даже если в ноябре ты пойдешь голосовать, – ответил Брэнсон. – Все равно слишком молод, чтобы бегать за женщинами.

Алехандро грубо расхохотался и показал мне палец.

– Бегать за бабами? – повторил Кентукки. – Слишком молод? Брэнсон, да ты навсегда застрял в пятидесятых! Тяжелый случай.

Все было сказано вполне добродушно, и Брэнсон в ответ лишь продемонстрировал давнему другу некий жест пальцем.

– Разве вам неизвестно, о чем надо расспрашивать нашего юного Дэвида?

Я обернулся и увидел почтенного мистера Фуллертона, который вернулся с очередной порцией пива. Мое сердце упало еще до того, как он ответил на свой вопрос.

– Коротышка Гаскинс. – Имя прозвучало как смертный приговор; так в Средние века упоминали чуму, «черную смерть». – Этот милый юноша видел его и слышал больше любого из нас. Полагаю, самое время перестать вести себя как последние трусы и поговорить о беде, настигшей наш округ.

Мой отец вышел вперед. Я потом думал – а не было ли это запланировано заранее?

– Минутку, Джексон, моему сыну и так досталось.

Мистер Фуллертон поднял руку.

– Эдгар, я уважаю тебя так, как только можно уважать другого мужчину. К тому же ты мой давний друг. Тем не менее разговор назрел. Иначе скоро мы опять найдем тело с отсутствующей головой. Джордж был не самым приятным человеком по эту сторону Аппалачей, однако, когда он будет лежать в гробу, мне бы хотелось видеть его лицо.

– Ладно, а почему шериф Тейлор или его помощники не пришли сюда? – вяло возразил отец.

– Слишком заняты расследованием, как они мне сказали. Короче говоря, послали на хрен. Поэтому нам нужно расспросить Дэвида, здесь и сейчас. Он парень умный, крепкий и справится. Ну как, Дэвид?

Я кивнул, не зная, что еще делать. Алехандро выглядел несколько виноватым за то, что подшучивал надо мной еще минуту назад.

Отец скрестил руки и несколько секунд смотрел на огонь. Отсвет пламени в его глазах показался мне отчасти демоническим. Затем он вздохнул, подошел ко мне и, опустившись на колени, тихо сказал: