Чтение онлайн

Это воистину была светлая и чистая душа, у которой сердобольность и добросердечие были главными качествами. Они и дали возможность всем им выжить в те страшные времена, когда на лицах детишек оставались только одни глаза. Любовь её к детям была неизмерима, и когда ребята подросли, наступила уже их пора заботы о Фатимет, что они посчитали своим святым долгом. Моя бабушка, – говорит Луиза, – после трагической смерти мужа так и не вышла замуж, хотя в молодости была ох, как хороша! Всё лучшее было отдано ею близким. Мурат очень внимательно проследил историю своих предков, особенно выделив Фатимет с её горькой судьбой. Я думаю, – продолжала Луиза, – что многие из тех рассказов он навсегда оставил в глубине своей души. Говорят, наша Зарема очень на прабабушку похожа. И характером, и внешностью… Вот только времена другие… Слава Аллаху, не такие жертвенные…»

Я отлично понимал, чего ей стоило произнести эти слова, тем более что доброта и доброжелательность были профилирующими качествами их рода, буквально пронизывающими каждое поколение, переходившими друг от друга, как завет от незабвенной Самет…

– Но, как видите, не пропала! – завершая тему, задумчиво усмехнулась Луиза. – Люди добрые всегда были рядом. Знаете, если я, полной мерой хлебнув горя, не погибла, не растворилась без остатка в океане бед, то только потому, что ещё большей мерой испробовала силу человеческого участия…

Вот это-то добро Луиза привнесла в свой дом, в свою школу, в которой проработала много-много лет. Она довольно рано вышла замуж, ещё в институте, в пору, когда с подачи советской прессы по всей стране шли жаркие молодёжные споры: кто важнее для страны – лирики или физики? Луиза относилась к ярко выраженным лирикам, поскольку в качестве будущей профессии выбрала литературу, более того – русскую литературу.

– В мировой культуре великая русская литература занимает совершенно особое место, – говорит она. – Вот недавно Владимир Владимирович Путин очень своевременно поправил наших горе-реформаторов, начавших переделку системы образования с наступления на словесность. Как тогда познавать жизнь без Толстого и Чехова, как расти без Куприна и Бунина, как существовать без опоры на Пушкина и Грибоедова, как шагать в будущее без Шолохова или Симонова, как преодолевать трудности без Шукшина и Распутина? Я горжусь тем, что мои дети выросли рядом с просторными полками домашней библиотеки, которую мы по крупицам собирали всей семьёй. Мурат, приезжая на каникулы, всегда привозил литературные новинки. А наша школьная библиотека – это всеобщая гордость и забота всего аула. Как бы ни продвинулась современная информатика, какими бы волшебными свойствами ни обладал компьютер, они никогда не заменят человеку ощущение бумаги, книжного томика с драгоценными текстами в руках. Я помню, как летом, валяясь в тени на травке, Мурат давился от хохота, открывая для себя короткие рассказы Чехова… Разве такое можно забыть, оно ведь на всю жизнь…

Луизу в Псейтук привёз муж Казбек, тот самый «физик», который сразу заприметил в коридоре Адыгейского пединститута густоволосую красивую девушку с огромными внимательными глазами. Он учился на физико-математическом факультете, был на два курса старше и имел репутацию серьёзного парня из древнего княжеского рода. Но это была известность больше формального свойства, поэтому супружеская пара молодых педагогов сразу внесла в атмосферу псейтукской средней школы скорее студенческую неугомонность, чем солидность родовых корней.

Школа была не только местом учёбы, она являлась центром общения, где у сельских мальчишек и девчонок выявлялись и воспитывались лучшие качества, особенно главное – стремление к созиданию.

Когда-то великий советский педагог Антон Макаренко написал замечательную, но, увы, прочно сегодня забытую книгу, которую назвал необычно: «Педагогическая поэма». Пожалуй, нигде образы советской педагогики, опоэтизированные Макаренко, не воплотились с максимальной полнотой так, как в сельских школах, где понятие коллективной товарищеской сплочённости подогревалось постоянной житейской близостью.

Мурат с троюродным братом Аскером Схаляхо, который служил в десантных войсках. 1981 г.

Село – не город, тут все рядом, чаще встречаются, ходят по одним и тем же улицам, гуляют на одних праздниках, горюют по одним и тем же поводам. Родители вместе трудятся, дети в одних классах учатся. Словом, все друг друга знают и всё друг о друге тоже знают.

Аул Псейтук в этом плане – не исключение, а скорее, ещё большее правило, поскольку кавказские поселения всегда отличались тесными родственными связями, родовыми пересечениями, когда человеческая близость ещё более скрепляла коллективистские традиции и практически с рождения накладывала на людей ответственность за соблюдение лучших национальных обычаев. Всегда во главу угла ставились прежде всего общественные интересы, то есть интересы села, деревни, аула, а уже потом – каждого члена общества по отдельности.

Мурат эти правила впитал с рождения, и поэтому школа для него стала местом формирования характера, поступков, как школьных, так и последующих, прежде всего, пронизанных участием в судьбах окружающих его людей.

– Я ведь провела немало времени в большом городе, когда отец забрал меня в Горький, где служил после войны, – вспоминает Луиза, – но никогда не испытывала ощущения ущербности от того, что впоследствии переехала в село. И «зелёной лампой», что освещает судьбу каждого человека, для меня, конечно, стала Псейтукская школа, мой второй дом, место учёбы моих детей, в сущности, продолжение нашей большой и дружной семьи…

Слушать Луизу можно бесконечно. У неё есть удивительное свойство, присущее только опытным педагогам, людям, наделённым даром повествования: спокойный, обволакивающий сознание голос, великолепное знание методов общения, а самое важное – глубокое проникновение в суть предлагаемого рассказа, особенно когда перед тобой находится замерший в ожидании класс. А рассказ-то – о разбросанных щедрой рукой по российской истории ярких драгоценностях – писателях и поэтах, создававших произведения, на которые столетиями опирались люди и во времена радости, и особенно – в период лихолетья. Нам сейчас так этого не хватает…

С её появлением в классе будто раздвигались вдруг стены, куда-то высоко в небеса уходила крыша, и начиналось чудо общения с бессмертными литературными образами, каждый из которых становился близким её слушателям, мальчишкам и девчонкам из адыгейского аула, прилепившегося к берегу самой южной российской реки. И уже слышен не шум заоконных тополей и птичий гам, а раздаётся звон мечей из «Слова о полку Игореве», грохот пушек Бородинской битвы, где сражались и погибали герои «Войны и мира». Ученики воочию видели, как метались в поисках выходов из житейских проблем персонажи Достоевского, страдала пушкинская Татьяна, взывал к торжеству справедливости Некрасов, горели в ночных лугах охотничьи костры Тургенева, беззаветно любила, а от этого ещё более страдала шолоховская Аксинья…

У Луизы Уджуху рано проявился учительский дар, в котором врождённое терпение и благоприобретённая мудрость слились однажды в единое качество, столь важное для настоящего, «штучного» педагога, коим она и являлась.

– В моём детстве развлечения были не столь многообразны, как сейчас, – вспоминает Луиза Юсуфовна, – и основной ребячьей отрадой становилось кино. Пойти с подружками в кинотеатр или клуб считалось большой удачей и радостью. И вот однажды, ещё в раннем детстве, я увидела фильм, который буквально потряс меня своей неизбывной чистотой и любовью к детям. Он назывался «Сельская учительница», и играла там великая актриса Вера Марецкая. Потом я узнала, что снял его не менее крупный кинорежиссёр Марк Донской. Образ сельской учительницы и те коллизии, которые происходили по сюжету, пробудили во мне огромное желание повторить подобную судьбу…

Луиза Ахеджак её, кстати, не только повторила, но и преумножила. Более тридцати лет верно и последовательно служила выбранной однажды и навсегда профессии. Она одна из немногих удостоена высшей награды республики – медали «Слава Адыгеи». Была в своей школе и завучем, и даже пару лет директором. Её труд отмечен многими грамотами, званием «Отличник просвещения РФ».

Но самая главная её награда – её ученики, сотни мальчишек и девчонок, для которых огромный и прекрасный мир литературы и словесности открывала она, простая сельская учительница. Её собственные дети – Мурат, Саида, Зарема и Замира – учителями не стали, но через всю жизнь пронесли огромное уважение к учительскому труду, тем более что и отец их, Казбек Исмаилович, преподаватель математики, всегда утверждал и словом, и делом, что великая наука математика, скрепляя мир строгими законами и железной логикой формул, заставляет человека искать и находить наиболее верные пути к прогрессу и созиданию.