Чтение онлайн

– Мейсон… - прошептала Вейсс.

– Нет. Я отказываюсь признать, что она сама прыгнула с крыши. Зачем? Она не была самоубийцей.

– Ты думаешь, Монфор убила ее?

– Элиана мертва. Дети слишком молоды, чтобы править. Я покинул Солус, возможно, навсегда. Все это должно было облегчить ее приход к власти. Не так ли?

– Да, - согласилась Вейсс. – Но нет никаких доказательств, что она… Я отнюдь не испытываю любви к ней. И если есть какой-то способ свергнуть ее, его надо использовать. Но все же…

– Ты не думаешь, что она могла бы убить Элиану?

– Это, конечно, не является невозможным. Но тем не менее…

– Если она это сделала, пусть попытается снова, - прошептал я. – У нее не получится. А потом я уничтожу ее.

Вейсс пристально на меня посмотрела.

– Пожалуйста, обещай мне, что не сделаешь ничего глупого. Ты уже достаточно спровоцировал ее.

Вопли погибших на Клоструме вновь зазвучали в моей голове, и на мгновение все, чего я хотел – броситься в последнюю атаку, которая даст мне забвение и покой.

Это мгновение прошло. Я подумал о Катрин и Зандере. Подумал о том, что я пытаюсь построить на Солусе. Я был здесь для чего-то большего, чем разрушение. И не мог требовать для себя покоя. И я не собирался вновь давать повод для высокомерия Вет Монфор. Я не дам ей одержать победу, на которую она рассчитывает.

– Обещаю, - сказал я.

Вейсс еще пару секунд смотрела мне в глаза.

– Хорошо, - сказала она и села в машину.

Снова начался дождь.

Той ночью я опять сосредоточился на своем дыхании, пытаясь слушать его, а не свои воспоминания. Моим инстинктивным желанием было зажать уши руками, и я с трудом заставил себя не делать этого.

«Голоса в твоей голове, не снаружи. Заставь их замолчать. Дыши, дыши, дыши».

Иные из голосов, те, которые я едва мог различить, казалось, действительно являлись откуда-то извне. В моем воображении они будто летали по дому, звуча у входа в каждую комнату.

« Они будут звучать все громче. Ближе. Рано или поздно они найдут тебя » .

«Останови их. Останови».

Страх, которые приносили воспоминания, был реальным. Боль, которую они причиняли, была реальной. Голоса не были реальными. Не более реальными, чем те, которые звучали в моей каюте на «Вечной Ярости».

Голоса детей, которые теперь не только смеялись, но и что-то шептали, казалось, действительно становились ближе. Теперь они звучали громче, чем вопли моих погибающих солдат, громче, чем рев тиранидов. Смех и шепот поднимались по ступеням моей башни. Казалось, они были прямо за дверью.

Я затаил дыхание, ожидая, когда по двери заскребут ногти.

Я напряженно прислушивался, пытаясь услышать то, чего я не хотел слышать. Я был словно парализован, ожидая, когда произойдет невозможное.

«Там призраки», раздался в памяти голос Катрин, тихий и исполненный страха.

Я перевел дыхание и понял, что прислушиваюсь к тишине. Никаких голосов не было.

Я глубоко вздохнул. Единственным звуком было мое дыхание. Смеха не было слышно. Его здесь никогда не было. Я снова мог двигаться. Вопли воспоминаний затихли. Я снова был в тишине.

Напряжение словно вытекло из моего тела, как будто превратившись в воду, и ушло в землю под домом. Я лежал, глубоко дыша, и надеялся, что смогу заснуть. Я действительно был бы очень рад заснуть.

В последние моменты моего бодрствования вдруг послышался голос, чистый и прекрасный, будто звон колокольчика:

– Мейсон…

Элиана звала меня.

Мучительный спазм скорби охватил меня. Погружаясь в мир сновидений, я оставлял ее в бессонной ночи. И она пошла за мной.

Сначала я увидел ее в вихре воспоминаний. Я снова танцевал с ней в ту ночь, когда мы впервые встретились, на балу, который устроил Леонель в Зале Совета, в те времена, когда мой дядя еще иногда выезжал из Мальвейля. Я видел, как она выходила из дворца Администратума, где она управляла целым отделом, ее походку, когда она спускалась по ступеням, уверенную и целеустремленную, простые движения ее ног навсегда запечатлелись в моем сердце. Я видел, как она держит на руках нашу маленькую дочь. Я видел, как она утешает нашего сына, когда он учился ходить и упал. Я видел, как мы занимались любовью.

Каждое воспоминание было поразительно четким, таким ясным, словно я переживал все это снова наяву. Но я знал, что это лишь прошлое. Я чувствовал эти переживания как тогда – но чувствовал их словно сквозь фильтр своего горя. Я снова испытывал скорбь, зная, что все это действительно у меня было, и больше этого никогда не будет.

Я зарыдал во сне.

«Мейсон».

Образы ворвались в разум быстро, почти одновременно. Череда радостных воспоминаний превратилась в боль. И сквозь эту боль я продолжал слышать голос Элианы.

«Мейсон».

Она была передо мной. Не воспоминанием, хотя мы стояли в гостиной нашего дома в Вальгаасте. Я был таким, каким был в настоящем. Уже немолодым. Я слышал слабый шум сервомоторов моей аугметики. Элиана была такой, какой я в последний раз видел ее. Эти глаза, исполненные любви и видевшие меня насквозь, понимавшие, что я хотел сказать, даже если я говорил глупости. Эта улыбка, немного ироничная, словно приглашавшая меня посмеяться вместе.

– Мейсон, - тихо произнесла она. – На что ты так смотришь?

– На тебя, - ответил я, мой голос звучал хрипло от скорби и от радости, что я говорю с ней снова. – Я не видел у тебя такого платья.

– Это моя ночная рубашка, - сказала Элиана. – Она была новой. Ты не видел ее. Это в ней я умерла.

Я попытался ответить. Но смог только издать стон.

– Все хорошо, - мягко сказала она. – Все хорошо.

Я так часто хотел еще хоть раз поговорить с ней. Хотел попрощаться, сказать о хотя бы одной из тех вещей, которые были так важны, и о которых я так и не смог ей сказать.

– Прости. Я не был с тобой тогда.

В ее улыбке мелькнула печаль.

– Тут нечего прощать, - сказала она. – Ты и не мог быть со мной.

– Я так скучаю по тебе.

– Шшш, - произнесла она. – Тише, тише…

Она подняла палец и погладила мою щеку.

Я почувствовал ее прикосновение.

Вздрогнув, я проснулся, прикосновение ее руки ощущалось на моей коже, горячее и холодное одновременно. Потом я увидел, что все еще нахожусь во сне. Хотя я был в своей спальне в Мальвейле, Элиана была здесь и стояла у двери.