Чтение онлайн

Посетители также были не из бедных. Пока мы с Луцием дожидались хозяина, какой-то человек – судя по золотому кольцу, занимающий как минимум одну из низших магистратур – прошёл было мимо нас, направляясь к выходу; но завидев моего спутника, остановился, как вкопанный.

– Луций Клавдий! Ты – здесь, во Дворце Приапа?

– А что, Гай Фабий? – вскинул голову Луций.

– И ты ещё спрашиваешь? В жизни бы не поверил, что в твоём теле сыщется хоть капля чувственности!

– Я здесь по важному делу, раз уж тебе так интересно это знать, - произнёс Луций, глядя поверх его головы.

– А, тогда другое дело. Что ж, не буду тебе мешать. – И Гай Фабий с напускной серьёзностью прошествовал мимо нас. Чуть погодя с улицы донёсся его откровенный смех.

– А, пусть его! – махнул рукой раздосадованный Луций. – Он будет потешаться надо мной и сплетничать по всему городу, ну да ладно. Я напишу о нём сатирическую поэму, да такую, чтобы у него отбило всякую охоту заявляться в… Как он сейчас назвал этот дом?

– Дворец Приапа, - пропел вкрадчивый голос. Хозяин проскользнул между нами и обнял нас обоих за плечи. – Что пожелают двое достойных римских граждан? – Он учтиво улыбнулся мне, Луцию, его ожерелью, облизал тонкие губы и, выйдя на середину залы, хлопнул в ладоши. Немедля в залу одна за другой стали заходить девушки в весьма откровенных одеждах.

– Мы здесь по просьбе нашего друга, – поспешно сказал я.

– О?

– Да, ты его наверняка хорошо помнишь. Он постоянно бывал у вас в последнее время. Молодой человек, недавно приехавший в Рим. Его зовут Азувий.

Краем глаза я заметил среди девушек какое-то движение. Одна, голубоглазая и светловолосая, оступилась, взмахнула руками, удерживая равновесие, и тревожно поглядела на нас.

– А, этот славный молодой человек из Ларина, - кивнул хозяин. – Конечно же, я его помню. Кстати, мы уже день или два его не видели. Я уж стал думать, куда он вдруг пропал.

– Он попросил нас зайти сюда, - сказал я, подумав, что в конце концов это ведь может оказаться чистой правдой. – И привести ту же девушку, что обычно предпочитал – вот только, надо же, я начисто забыл, как её зовут. Ты случайно не помнишь, Луций?

– Что? – Луций словно очнулся и с трудом оторвал взгляд от девушек. – Нет, я не помню.

Лицо хозяина выразило откровенную алчность.

– Ту же, что всегда? Дайте-ка припомнить… Ну, конечно же, Мерула! – Он хлопнул в ладоши, подзывая раба, и шепнул ему что-то на ухо. Раб опрометью выскочил из залы, и через минуту вошла Мерула – эфиопка с царственной осанкой. Ей пришлось нагнуть голову в дверях, чтобы не задеть за притолоку. Кожа её была чернее ночи, а глаза напоминали звёзды на ночном небе.

– Нет, нет, - сказал я, останавливая Луция, уже доставшего кошель и не сомневаясь, что не желающий ничего другого, кроме как нажиться на нас хозяин попросту предлагает нам ту из своих рабынь, за которую может взять подороже, а вовсе не ту, что предпочитал Азувий. – Мерула – имя звучное, такое я бы не забыл.

– А какой у неё голос, - завёл глаза хозяин. – Она поёт, как соловей.

– И всё же, помнится, наш друг говорил о светловолосой девушке. Вот как эта. – И я указал на блондинку, не сводившую с меня тревожного взгляда. – Думаю, это она.

– Коламба[21], - сказал хозяин.

В таверне напротив царили прохлада и приятный полумрак. Посетителей в этот час, кроме нас, не было. Коламба плотнее запахнулась в плащ Луция, который тот набросил ей на плечи поверх её полупрозрачного одеяния.

– Позавчера утром? – задумчиво переспросила она.

– Да, на следующий день после майских ид, - подтвердил Луций, радуясь, что наконец-то разобрался с датами и теперь может помочь.

– И ты видел Азувия в его комнате, и он был тяжело болен? Умирал?

– Да. Тот человек, Оппианик, попросил меня подняться в его комнату; и Азувий выглядел совсем больным. – Сидя напротив Коламбы, опершись на локоть, Луций глядел на неё, как зачарованный, начисто позабыв о своей чаше. Не требовалось особой проницательности, чтобы догадаться, что ему никогда прежде не доводилось бывать подле такой красивой девушки.

– И всё это было утром?

– Да, и довольно рано.

– Но ведь в это время Азувий был со мной!

– Именно в этот час? Ты уверена?

– Да, потому что он пришёл с вечера и провёл со мной ночь, в моей комнате во «Дворце»; проснулись мы поздно и ещё не скоро встали…

– Ах, молодость, молодость! – вздохнул я.

Она слегка покраснела.

– Еду нам принесли в комнату. Так что ты, наверно, перепутал дни. Или же… - Она внезапно умолкла.

– Или что?

– Знаешь, теперь, когда ты сказал мне, это и правда кажется странным. Вчера его телохранители из вольноотпущенников заходили во «Дворец» и справлялись, нет ли его у нас. Они были порядком перепуганы. Похоже, искали его повсюду и не могли найти. – Она поглядела на меня с внезапным подозрением. – А что тебе за дело до Азувия?

– Сам не знаю, - искренне ответил я.
– Пока я просто хочу понять, что случилось. Может, потом окажется, что это просто недоразумение. – Я вынул из кошеля Луция монету и подтолкнул через весь стол ей. Она равнодушно посмотрела на неё, а потом накрыла маленькой ладонью.

– Будет очень жаль, если с ним действительно что-то случилось, - тихо сказала она. – Азувий такой милый. Знаете, когда он пришёл во «Дворец» первый раз месяц назад, он сказал мне, что это впервые… И, похоже, так оно и было. Совсем неумелый и… - Она печально вздохнула и грустно улыбнулась. – Так не хочется, чтобы это было правдой – то, что он вдруг заболел и умер.

– Так он же вовсе не умер, - сказал Луций. – Это-то и непонятно. Я видел его сегодня утром, своими собственными глазами. Он был жив и здоров. Мы пытаемся разобраться, что произошло.

– Но ты только что сказал, что видел его умирающим позавчера утром; и что потом он умер и хозяин дома, где он жил, видел, как его тело увезли в повозке. – Коламба наморщила лоб. – Говорю же тебе, позавчера утром он был со мной, и никакой лихорадки у него не было. Ты, наверно, ошибся.

– А позавчера утром, когда ты его видела в последний раз – в то самое время, когда Луция попросили быть свидетелем при составлении им завещания – было на нём кольцо с печаткой? Постарайся вспомнить, это может быть очень важно.

– Когда он был со мной, на нём вообще ничего не было.

– Коламба, ты же понимаешь, что я не об этом спрашиваю.

– Да, конечно, он всегда носит своё кольцо, которым запечатывает письма. Каждый, кто гражданин, носит.

– Ты так думаешь, что всегда, или уверена? Он ведь ходил к тебе не письма подписывать.

Она смотрела на меня без тени смущения.

– Иногда во время… близости невольно замечаешь, что мужчина носит кольцо. Бывает, оно неприятно задевает. Да, я уверена. Он носил своё кольцо с печаткой, это точно.