Чтение онлайн

Она снова обернулась к портрету и прошептала дрожащими губами.

– Мой маленький Цезарь!

– Цезарь?

– Цезарь, племянник Мария. Тот, которого схватили пираты и держали, пока он не заплатил им выкуп; а он потом напал на них и разделался с ними. Спурий просто бредит этой историей. Молодой Цезарь стал его кумиром. Всякий раз, когда Спурию случалось увидеть его на Форуме, он прибегал потом домой и говорил: «Угадай, мама, кого я сегодня видел?» Что там было гадать. Цезаря, кого же ещё? Кем ещё он мог так восхищаться? Он во всём старается походить на него; и вот теперь …

Её губы снова задрожали, но она справилась с собой.

– Вот почему я зову его мой маленький Цезарь и, зная, как он храбр, молю богов, чтобы всё обошлось.

Назавтра я отправился в Остию в сопровождении целой армии наёмников Квинта Фабия. Наёмники эти были сплошь ветераны и вольноотпущенники из бывших гладиаторов, не способные зарабатывать на кусок хлеба иначе, как убивая других и рискуя своей шкурой за довольно умеренную плату. Было нас пятьдесят человек, и мы теснились в узкой лодке. Наёмники гребли по очереди, распевали старые солдатские песни и хвалились друг перед другом своими подвигами на полях сражений и на цирковой арене. Послушать их, так они поубивали столько народу, что хватило бы на несколько таких городов, как Рим. За командира у них был старый вояка по имени Марк, бывший центурион в армии Суллы. Лицо его, от правой скулы через обе губы и вниз к подбородку пересекал уродливый шрам. Возможно, из-за этого ему было трудно говорить; во всяком случае, он почти не раскрывал рта. Когда я попытался выведать у него, какие приказы дал ему Квинт Фабий, Марк этот недвусмысленно дал мне понять, что я буду знать не меньше и не больше, чем он сочтёт нужным мне сообщить; а считает он нужным не сообщать мне ничего – по крайней мере, пока.

Я был для них чужаком. Они избегали моего взгляда. Всякий раз, когда я пытался завязать с кем-то из них разговор, тот, к кому я обращался, сразу же находил себе какое-нибудь неотложное дело, так что слова мои повисали в воздухе.

Всё же отыскался среди них один, кто не стал воротить от меня нос – возможно, потому, что он и сам был в этом отряде отщепенцем. Звали его Белбо, и он единственный из всех был раб, бывший гладиатор, откупленный в своё время Квинтом Фабием и приставленный им к лошадям; а теперь посланный вместе с наёмниками за исполинскую силу и умение обращаться с оружием. Шевелюра у этого Белбо была цвета соломы; а волосы на руках и груди с рыжеватым оттенком. Он был на голову выше самого высокого и заметно шире в плечах самого плечистого из остальных; и если ему случалось слишком быстро перейти от борта к борту, остальные подшучивали, что он, того и гляди, перевернёт лодку.

Я не предполагал узнать от этого Белбо ничего существенного; но вопреки моим ожиданием, он оказался достаточно осведомлённым и подтвердил мою догадку, что отчим и пасынок между собой на ножах.

– Они никогда особенно не ладили, - сказал он в ответ на мои расспросы.
– Хозяйка души не чает в сыне, а он очень любит мать; а вот хозяин его всегда недолюбливал. Это немного странно; потому что молодой хозяин похож на отчима так, как не каждый сын на родного отца похож.

– Правда? Я видел его портрет; мне показалось, он вылитая мать.

– Лицом – верно. И улыбкой, и манерами. Но всё это вроде маски, если ты спросишь меня. Как солнце, играющее в холодной воде. В душе он так же суров, как хозяин, и такой же жёсткий. Рабы, которым случилось не угодить ему, могут кое-что об этом рассказать.

– Может, потому они и не могут поладить, - предположил я. – Слишком похожи и вдобавок добиваются внимания одной и той же женщины.

В Остии мы пришвартовались к короткому причалу. За длинным рядом лодок блестела речная гладь. Над головой кружили чайки. Ветер доносил запах моря. Самые сильные из наёмников выгрузили ящики с деньгами и перенесли их в крытую повозку, которую потом закатили внутрь склада. Примерно половина отряда осталась охранять её. Я ожидал, что остальные отправятся прямиком в ближайший кабак, но Марк не намерен был допускать никаких послаблений – по крайней мере, до того как выкуп молодого хозяина и всё прочее, задуманное его отчимом, будет успешно завершено; и приказал всем, кто не занят в охране, оставаться в лодке.

Что касается меня самого, то я намеревался поискать ночлега в «Летучей рыбе», о чём и уведомил Марка, сообщив ему, что хочу взять с собой Белбо.

– Нет, - отрезал он. – Раб остаётся здесь.

– Но мне нужен телохранитель.

– Квинт Фабий ничего об этом не сказал. Ты не должен вызывать ничьих подозрений.

– Я вызову подозрения, если появлюсь в таком месте один и без телохранителя. Одинокий путник бросается в глаза.

На миг он задумался.

– Ладно, бери его с собой.

– Забирай, забирай его, - выкрикнул нам вслед один из наёмников. – Сразу просторней станет. А то этот бугай занимает столько места, что троим хватило бы!

Белбо в ответ рассмеялся, не усмотрев в его словах ничего обидного.

«Летучая рыба» находилась уже на морском берегу, где якорь бросали более крупные суда. Здание было двухэтажным; внизу таверна, наверху – крошечные комнатки для желающих переночевать. Кроме того, имелась конюшня. Я заплатил за комнату и заказал для нас с Белбо плотный ужин из копчённой рыбы и устриц. Поев, мы отправились бродить по улицам, чтобы назавтра лучше ориентироваться. Мне давненько не приходилось бывать в Остии, так что освежить память не помешает.

Вдоволь находившись по городу, мы уселись на морском берегу и стали смотреть, как багряное солнце погружается в волны. Перед нами чуть покачивались корабли: маленькие – у самого берега, более крупные – подальше, на рейде. Среди рыбачьих лодок и торговых судов выделялся боевой корабль; он был выкрашен в ярко-красный цвет, с бортов торчало множество вёсел. Огромная бронзовая баранья голова на носу отливала кроваво-красным в лучах заката.

Мы с Белбо то и дело передавали друг другу мех разбавленного вина, купленного мною в «Летучей рыбе», так что мой собеседник не терял разговорчивости. Выждав удобный момент, я спросил его, какие приказания дал Марку хозяин.

– Нам велено перебить всех пиратов, - просто ответил Белбо.

– И всё?

– Ну, конечно, так, чтобы молодой хозяин не пострадал. Но никто из пиратов не должен уйти живым.

– Не схватить их и доставить в Рим, чтобы их там судили?

– Нет. Хозяин приказал, чтобы мы перебили их на месте, всех до единого.

– И ты сможешь, Белбо?

– Убить? – он пожал плечами. – Я не такой, как остальные. Мне не приходилось убивать так много, как им.

– Сдаётся мне, они сильно преувеличивают.

– Думаешь? Ну, всё равно, я недолго был гладиатором, и убил не очень многих.

– Не многих?

– Нет. Только… - он сосредоточенно сдвинул брови, - человек двадцать или тридцать.

На следующее утро я проснулся рано и надел красную тунику, как было указано в письме похитителей. Прежде, чем спуститься в таверну, я велел Белбо найти на улице место, откуда хорошо просматривается выход.

– Если я выйду, следуй за мной, но держись на расстоянии. Постарайся, чтобы тебя не заметили. Сумеешь?

Он кивнул. Я поглядел на его огромную фигуру и шевелюру цвета соломы, и меня обуяли сомнения; но переигрывать было поздно.

Солнце стояло уже довольно высоко, и хозяин таверны поднял жалюзи, впустив в помещение утренний свет и свежий морской воздух. Перед таверной сделалось оживлённее. Сидя у входа, я смотрел на спешащих по своим делам моряков и торговцев. Краем глаза я мог видеть Белбо; он нашёл себе удобное местечко в тени сарая и стоял, привалившись к стене, с самым что ни есть сонным видом – ни дать, ни взять, раб-бездельник, который, пользуясь отсутствием хозяина, отлынивает от работы. Он либо мастерски притворялся, либо на самом деле был такой тугодум, каким выглядел.