Чтение онлайн

– В иных обстоятельствах мужчина может оскорбиться, услышав такое, – голос демона прозвучал у нее в голове.

Елена с удивлением обнаружила, что тело действует само по себе, пальцы несколько раз сжались и разжались, будто демон приноравливался к плену бренной плоти. Ощущения были странными. Она могла помешать демону, управлять собой, но это было непросто. И положа руку на сердце, ей этого не хотелось: вместе с сущностью демона в нее вошло ощущение безмятежного спокойствия и уверенности в собственных силах. Будто неведомая сила приподнимала ее над миром смертных.

– Надеюсь, никто никогда не узнает, что я овладел кем-то ради сомнительной чести изготовить простейшее зелье. О, пила ясеня битвы, ты можешь гордиться собой. Я подозревал, что вы женщины, ничего просто так не делаете… но это? Мир, должно быть, сошел с ума.

– А что, по-твоему, стоящая причина?

– Никто в своем уме не овладеет человеком. Одержимые – жертвы тех, кто не желают быть теми, кто они есть. Кто-то хочет увидеть свою семью, кто-то ощутить вкус пищи, посмотреть на восход солнца… мало ли желаний у безумцев. Они цепляются за воздух. – Пальцы Елены коснулись тигля. – Как по мне получаются не ощущения, а суррогат, – несколько разочарованно и раздраженно закончил он.

– Эгей, а я ведь у тебя первая? В смысле всех этих инфернальных штучек с одержимостью.

– Не обольщайся. Я в своем уме и никогда бы не стал ломиться в этот мир ради сомнительного удовольствия забраться в чье-нибудь тело.

– Да брось. В этом есть нечто невыразимо сексуальное, не находишь? Забраться под кожу, прочувствовать душу вплоть до самой незначительной эмоции.

– Милостивые боги, ты хоть иногда думаешь о чем-то другом?

– Не будь занудой – я женщина в расцвете сил и возможностей, сам Бог велел думать об этом самом. О бессмертной душеньке побеспокоюсь, когда стукнет лет восемьдесят.

– Тебя бы на годок в монастырь, тогда вышел бы толк.

– Меня интересуют не только мальчики, – Елена подвигала бровями. – Всегда балдела от строгих черных одежд.

Вода в тигле закипела, в нее отправились семена вереска, лепестки лотоса, амбра и мускус. Оборотное зелье такого уровня варить Елене еще не приходилось, и она попросила помощи демона – ей не хотелось напрасно извести ингредиенты. А еще у нее до сих пор не прошла нервная дрожь, хотя она приняла горячую ванну, выпила несколько успокоительных отваров… и из управления никто не звонил.

По общине о судьбе Гели ходили дикие и противоречивые слухи, одни других страннее и страшнее. Управление никаких заявлений не делало, ничего не комментировало и не отрицало. Большинство склонялось к тому, что оперативница находится в изоляторе за какое-то мелкое прегрешение и скоро окажется на свободе.

По поводу своего похищения Елена решила, что это дело рук убийцы. Причем он знает об их с Гели связи и, поэтому натравил на нее садиста-старика, а не явился лично и не разобрал ее сознание на отдельные мысли. Жестокая расправа над подручными займет их на какое-то время. Ведьма вздохнула. Жаль, что она не могла просмотреть мысли старика, это бы многое объяснило, а так… Устроить ей «экскурсию» в больницу для умалишенных мог кто угодно.

– Готово, – объявил демон и материализовался рядом с ней.

– Каково это… быть демоном? – решилась спросить она, когда зелье прекратило кипеть и поменяло цвет.

Он повернулся, и некоторое время смотрел ей в глаза, а потом спросил:

– Что ты чувствуешь, когда вспоминаешь о потрясающей ночи? Сердце бьется чаще, ты увлажняешься, тело будто бы снова переживает самые приятные моменты. Ты возбуждаешься. А если тело ничего не чувствует? Воспоминания исчезают. Остается только бессильная злость. Потом равнодушие. Ну и малость зависти к счастливчикам, которые чувствуют жару и холод, прикосновение, вкус пищи или опьянение. Хоть что-то. А через некоторое время – не такое уж большое – пропадает и это. И до той поры пока ты не станешь циничной тварью, получающей удовольствие просто от самого факта чужих страданий, будешь обречен, существовать с мыслью, что такая вечность не стоит и выеденного яйца.

Елена положила руку ему на плечо.

– Я не чувствую тепла твоей руки, – тихо сказал он. – Твоего прикосновения. Ничего.

Ведьма не знала, как долго демон пребывает в таком состоянии и считала неэтичным задавать такой вопрос. Но должно быть достаточно давно – он отвык пользоваться телом. Он не трогал ее не только из опасения сломать, но и потому что наказывать и убивать он привык ментальной силой.

***

Ненавижу зелья, всего час полезного действия, а голова потом как ватная. Лучше всего сейчас выпить крепкий черный чай с сахаром и пролежать в постели как минимум до полудня. Потом заказать пиццу. Да, это будет замечательно. Углеводы и сон. Много углеводов и сна.

Открыв глаза, я увидела бледное синевато-фиолетовое, будто написанное акварелью небо, просматривавшееся сквозь густые кроны деревьев. На тонких извилистых ветвях трепетали мелкие полупрозрачные листья. Мысли были беспорядочными и отрывистыми, ни на чем сосредоточиться не удавалось. И есть, пожалуй, не так уж хотелось: к горлу волной подкатила тошнота. Я прижала руку к животу и приподнялась на локте.

Увидев сидящего рядом Гая в неизменном строгом костюме сейчас странно помятом, грязном и местами порванном, я подумала, что брежу. Или? Нет, точно брежу.

Ко мне потихоньку возвращались воспоминания: камера, вода, пробежка по рассветному лесу…сжавшие меня сильные руки и ощущение падения.

Я покрутила головой на этот раз, осматриваясь уже вполне осмысленно. Потрескавшаяся коричневая земля, гладкие серебристые стволы деревьев, ветви со звенящими листьями спускающиеся до земли и образующие своего рода «шатер»… Мы в Эо. Гай использовал один из фамильных артефактов Дома своего отца – «ключ» – и перенес нас сюда. Правильный ход, едва ли мы смогли бы уйти от погони другим способом. Конечно, если все это не галлюцинация. А я на самом деле лежу на мокрой от дождя земле и умираю.

– Гай? – прошептала я, в горле что-то скребло, он был сиплым и низким. Будто я очень долго и сильно кричала. – Ты настоящий?

– Как, по-твоему, должна вести себя галлюцинация?

Ох, как хочется гордо и резко ответить что-то в духе «я бы сама справилась», но это будет чистейшей воды ложь. Остается только благодарить отцов основателей, что Гай в очередной раз оказался рядом. И если спросить, как Гай узнал об этом и смог найти меня раньше наемников он, скорее всего, промолчит, или переведет разговор на другую тему. Я начинаю думать, что шпионская сесть Гая раскинулась на весь город. Стоит мне только чихнуть и он тут же об этом узнает. Но конечно это не так. Очень на это надеюсь.

Я повела плечами и прочувствовала все ушибы и раны, полученные за последнюю неделю. Не то чтобы ранения были новостью, но еще никогда они не одолевали меня одновременно. Хорошо еще, что ничего не сломано. Пока. Что-то мне подсказывает, счастливый конец истории не скоро. Больше всего хлопот от раны на груди, шрам все еще натягивает кожу и заставляет меньше двигаться, щадить себя. С этим надо что-то делать.

– Ты должна восстановит ауру, это позволит заживить повреждения.

– Я в порядке.