Чтение онлайн

В 1989 г. в Москве проходил международный фестиваль рок–музыки. Ежедневно в Лужниках на нем присутствовало около 70 тысяч человек. Зрители входили в экстаз, раздевались, бросали на сцену свои вещи. Одного абсолютно нагого молодого человека, не знавшего, где его белье и другая одежда, пришлось выводить с концерта, завернув в брезент. Буйства продолжались и после концертов. Этот фестиваль доставил немало забот столичной милиции.

Рок–музыка — это не просто музыкальная форма, музыкальное течение, — это определенное мироощущение и мировоззрение. Одна струя в нем смыкается с сатанизмом, другие — с некоторыми мистическими течениями Востока, третьи — с откровенной порнографией.

Иногда они прикрываются крикливой фразеологией и пытаются участвовать в актах милосердия. Создается приманка: «хоть мы и поем «Наш царь Вельзевул», но мы добрые. Идите к нам!»

Не надо говорить о безопасных формах рока, — все познается своим концом. Важно завлечь невинного мальчика и девочку маленькими шуточками, а затем втянуть их в свальный грех — и поклонение сатане. Блюдите како опасно ходите.

Вот что говорится в некоторых рок–песнях:

«Мама, посмотри на меня,

Я стою на дороге в землю обетованную,

Я иду в ад.

Не пытайся удержать меня, мама»

или

«Я должен жить для Сатаны. Я не боюсь его.

Я хочу, чтобы на колени перед ним упал сам Господь».

От таких песен и шагу не остается до кровавых «черных месс» сатанинских сект. Неизбежны насилия, убийства, чудовищные формы разврата.

Существуют разбойные банды, гордо именующие себя «Ангелами ада». Они одеты в черные кожаные куртки с металлическими украшениями, татуированы, разъезжают на мотоциклах, совершают дерзкие грабежи, разбои и насилия с особой утонченностью и жестокостью. Сначала были песни, а потом появились и дела. Они торгуют наркотиками, устраивают массовые праздники. А что такое наши упомянутые выше рок–и секс–шоу с их последствиями?

Таким образом, с музыкой надо быть очень осторожными, выбирать из нее, как и из литературы, доброе, прекрасное, возвышающее душу, очищающее наши чувства, и решительно отворачиваться от всего разжигающего плоть, возбуждающего злобу и страсть разрушения, приводящего человека в состояние бездумного буйства. В нашу эпоху, когда в музыке загремели, зарычали и стали привлекать к себе молодежь сатанинские звуки, необходимо особенно внимательно относиться к музыкальному воспитанию детей, приучая их к музыке классической, национальной и к церковным напевам. Для этого родителям не надо иметь музыкального образования, — надо лишь давать детям с младенческого возраста слушать хорошую музыку, музыку добра и гармонии. Предохранять от дурного можно лишь противопоставляя ему прекрасное. Приобщение к прекрасному в музыке возможно на концертах в консерваториях, филармониях и т. д. Оно возможно и в домашних условиях при наличии коллекции пластинок и магнитофонных записей. Оно начинается с колыбельных песен [117] .

Сейчас нужна пропаганда классической и старой, доброй народной музыки, которая вдохновляла наших выдающихся композиторов. К сожалению, не она звучит теперь обычно в общественных местах.

В годы революции, как рассказывали музыканты, «простой народ» с удовольствием слушал концерты с классическим репертуаром. Он был воспитан на народных песнях и церковном пении. А теперь сплошь и рядом приходится встречаться с невосприятием классики молодежью. Это проблема не столько музыкального или другого образования, сколько нравственного уклада, стиля жизни и мироощущения. Учащиеся музыкальных училищ идут работать в эстрадные и ресторанные оркестры: на классике не заработаешь, она не соответствует духовному миру самих исполнителей и чужда посетителям эстрады и ресторанов.

Классическая музыка требует к тому же огромного ежедневного труда исполнителя. На ней трудно сорвать лавры оригинального музыканта.

Далеко не однозначна и классическая музыка, и в ней встречаются нехристианские мотивы. Приступая к ней, надо делать выбор в меру своего духовного развития и эстетических вкусов. Но это особый разговор. И разным людям надо давать разные советы об отношении к театру, концертам и к музыке вообще.

В христианских семьях должна существовать нравственная оценка всех видов искусства, в том числе и музыки.

Закончить настоящую главу хочется словами М. М. Бахтина [118] : «Личность должна стать ответственной: все ее моменты должны не только укладываться рядом во временном ряду ее жизни, но проникать друг в друга в единстве вины и ответственности.

И нечего для оправдания безответственности ссылаться на вдохновение. Вдохновение, которое игнорируется жизнью, не вдохновение, а одержание. Правильный, не самозванный смысл всех старых вопросов о взаимоотношении искусства и жизни, чистом искусстве и красоте, истинный пафос только в том, что искусство и жизнь хотят облегчить свою задачу, снять свою ответственность, ибо легче творить, не отвечая за жизнь, и легче жить, не считаясь с искусством.

Искусство и жизнь не одно, но должно стать во мне единым в единстве моей ответственности».

Родители ответственны за то, каким искусством они воспитывают своих детей.

Быт — это форма существования человека в окружающем его мире, в присущей ему физической и социальной среде. Эта форма должна обеспечивать возможности его существования и общения с себе подобными и соответствовать внутренней сущности человека: один быт у врача, другой — у священника, один у ученого, другой — у шофера и т. д. Быт либо поддерживает, либо расшатывает внутренние ценности в человеке: пиршества в ресторанах и постоянные пирушки у товарищей и знакомых не благоприятствуют молитве; они мешают и плодотворной научной работе, и художественному творчеству.

В узком смысле быт понимают как условия жизни человека вне мест его официальной трудовой и общественной деятельности. Домашний быт и труд были неразрывны у дореволюционного крестьянина и ремесленника. С развитием промышленного производства, с возникновением крупных научных и учебных центров тесная связь быта и труда оказалась разорванной.

В наше время, когда рухнул старый дореволюционный строй жизни и в мире совершается вторая научно–техническая революция, сохранить веками выработанный «православный быт» дедов невозможно, — надо искать и создавать новые формы христианского быта. В этом нет ничего принципиально нового: жизнь наших дедушек и бабушек существеннейшим образом отличалась от жизни первохристианских общин.

В верующих семьях, окруженных секуляризованным миром, необходимо создавать христианский быт, который поддерживает религиозный ритм жизни и развитие ее духовных сторон. Быт семьи и внутрисемейные отношения должны быть крепостью, бастионом, спасающим человека от злобы и безверия мира. В этом ограждении человека от злобы и безверия — одна из функций домашней церкви.

Каждая семья и каждый человек в силу своего характера, условий работы, места жительства создает свой бытовой уклад, свой неписаный семейный и личный устав. Поэтому нельзя давать универсальных советов, — можно остановиться лишь на некоторых исходных положениях.

Одним из важнейших является то, что домашний быт и уклад семьи должны быть связаны с молитвенными и богослужебными суточными, недельными и годовыми кругами Церкви — молитва должна быть ежедневною, а праздники Церкви должны быть праздниками семьи и соответственным образом отмечаться.

Строить свой домашний быт надо так, как строили монастырские стены. Необходимо проникнуться сознанием того, что «…нет христианина не подвижника» [119] . Создание монастырей в миру было содержанием служения о. Алексия Мечева, о. Валентина Свенцицкого, о белом иночестве учил архиепископ Иоанн Рижский (Поммер). К иному, отличному от мирского, образу жизни призваны все члены Православной церкви: светские и духовные, девственники и в браке состоящие.