Чтение онлайн

Катя провела это время как в лихорадке. Несмотря на все ее желание повенчаться скромно, без огласки, весть об этом проникла и в город, и в окрестные усадьбы. Посыпались письма от знакомых, визиты от соседей. Нужно было принимать гостей, отписываться и вместе готовить приданое: мать была бы в совершенном отчаянии, если б дочка вышла замуж, даже не успев пометить белья. У Кати не было ни минуты свободной, чтобы сосредоточиться. Да она и не искала этого.

X

В роковой день она встала с тяжелой головой, и первой ее мыслью было: "Сегодня все кончится". Ей было и страшно, и тоскливо, и хотелось над чем-то заплакать. Но она знала, что это так всегда бывает с невестами, и бодрилась. Только сердце ее то замирало, то ни с того ни с сего начинало стучать, как молоток, и ныло предчувствием чего-то недоброго.

День был пасмурный. С утра лил частый, мелкий дождик, который приводил старуху Прозорову и няню в большое уныние: это была скверная примета. Кто венчается в дождь - тому всю жизнь слезы. Прозорова даже всплакнула. В шесть часов подали карету. Под частый стук дождя о витрины они доехали до церкви.

На паперти стояло несколько нищих, прослышавших как-то о предстоящем торжестве. Катя оделила их всех.

– Молитесь за мою душу, - прошептала она, точно готовилась лечь в могилу.

Они вошли вовнутрь, Бедная деревенская церковь была чуть освещена четырьмя иконостасными свечами и полудюжиной паникадил. От черного зияющего купола веяло холодом, сыростью. В церкви было пусто и тихо.

"Точно в могиле", - мелькнуло в голове у Кати.

Жених уже ждал. Оба шафера были тут же. Дьячок вынес перед царские врата аналой и положил на него требник, поставив рядом восковую свечу в высоком подсвечнике. Перед аналоем разложили шелковый плат. Вышел священник. Молодые взялись за руки и заняли свое место на шелковом платке.

Няня, стоявшая сзади в небольшой кучке зрителей, нагнулась к уху своей госпожи.

– Первая, она первая ступила на плат, наша голубушка!
– радостно шептала она.

Это была примета: кто из молодых первым ступит на плат, тому, значит, быть головой в доме.

Молодые стояли, держась за руки. Катя не видела своего жениха: она слушала, что читалось с амвона.

Священник попался молодой, не обломавший язык на обычной требе. Каждое слово он читал внятно и выразительно, и слова были все такие высокие, прекрасные.

Они объясняли смысл и значение таинстза. Все оставит человек: отца, и мать, и семью - для одного человека, любимого, и будет с ним одно, телом и душою. "Тайна сия велика есть".

Да, да, так... Это именно "то", о чем она мечтала.

Она это понимает, она может. "Не иметь ничего своего, делить все, быть как одна душа, и вместе служить другим. Отречься от себя. Не иметь другой думы... Душу свою положить..." Откуда ока это говорит?
– спросила она себя.
– Поп этого, кажется, не читал ? Да это слова Владимира!.. Его образ вдруг встал перед ней ярко, как живой, с укором в глазах... Сердце ее застучало, как у пойманной птички, потом вдруг остановилось, и она вся похолодела. В груди ее что-то кольнуло. Она думала, что вот-вот грохнется на землю.

Ее внезапную бледность заметили. В церкви произошло волнение. Шафер поддержал ее за плечо.

Но она оправилась на этот раз.

Из ризницы принесли на блюде венцы. Священник взял их, перекрестил и возложил их на голову сперва жениха, потом невесты.

Певчие запели торжественный гимн.

Потом священник опять стал читать, и Катя заслушалась. Слова показались еще лучше, еще трогательнее прежних. Они должны любить друг друга, как Христос возлюбил церковь. Как это хорошо сказано! Отчего она этих слов не слышала раньше, а ей все говорили о том, чтоб хорошо пристроиться, составить хорошую партию, иметь доходы... Да, именно: как Христос возлюбил церковь. Любить всей душой, заботиться, умереть за другого... Она это может. Она понимает... Боже мой, да ведь она о Владимире думает, она его так любит, а не этого, чужого, постороннего человека, который стоит с ней рядом! Она обманывает и бога и людей... Господи, что же это такое?

Запели певчие, потом священник опять стал что-то читать. Но Катя уже не слушала: страшное открытие, как зарево внезапного пожара, осветило все, что было для нее темно в ее собственной душе. Мысли, как вырвавшиеся на волю кони, неслись, сталкиваясь и перегоняя друг друга, в ее цепенеющем от ужаса мозгу. Она давно любит Владимира. Она торопила с венчанием, чтобы убежать от своего чувства, убить его одним ударом.

Но оно гналось за ней и нагнало ее... здесь... в самой церкви. Боже, что с ней будет? Она любит Владимира.

Не уйти ей от этого чувства, как не уйти от самой себя.

Она обманула себя и других, и всю жизнь должна прожить обманщицей-. И зачем все это случилось? Зачем она с ним встретилась? Ей было так покойно...

Сердце неистово стучало у нее в груди. О, как бы она хотела, чтоб оно разорвалось и смерть пришла ей на выручку в эту минуту! Но нервы держались крепко.

Ей казалось в эту минуту, что ее осудили и привели за ее великую вину на казнь. И как приговоренный не спускает глаз с лезвия топора, который отрубит ему голову, так и она следила с жгучим, леденящим любопытством за священником, который каждым своим движением крепче и крепче заклепывал ее вечную цепь.

Приближалась решительная минута, после которой, по каноническому закону, брак становится нерасторжимым.

В тупом отчаянии Катя снова начала слушать. Что зто? Опрашивание? А может быть, ей еще есть спасение! Она шепнет три слова жениху, чтоб тот от нее отказался. Она обернулась к нему лицом в первый раз за всю службу. Но губы ее шевелились, не издавая звука.

– Раб божий Павел, - ясно проговорил между тем священник, - желаешь ли взять себе в жены сию рабу божию Екатерину?

– Да, - послышался ответ жениха, который, как удар молота, отдался в ушах Кати.

"Боже, боже! Что со мной будет?" - промелькнуло в ее уме.

– Раба божия Екатерина, - повторил священник, переводя взгляд на нее. Желаешь ли взять себе мужем сего раба божия Павла?

Катя прошептала что-то длинное, чего никто не мог разобрать. Священник приписал ее несвязный ответ обыкновенной застенчивости. Он подождал с минуту и, не желая смущать ее еще больше повторением вопроса, составляющего обыкновенно чистую формальность, он взял венчальное кольцо и собирался надеть ей его на палец. Ужас возвратил ей силы.

– Нет, - раздалось под сводами церкви гулким шепотом, и столько было муки в этом звуке, что можно было подумать, что душа вырвалась из тела, пошевеливши в последний раз эти побледневшие губы. Катя упала без чувств.

Произошел невообразимый переполох. С Прозоровой сделалась истерика. Священник смотрел растерянно то на невесту, лежавшую на руках шафера и няни, то на жениха, который стоял бледный, убитый, не отдавая себе еще отчета, как все это случилось.

Катю унесли в карету. Брак не состоялся.