Чтение онлайн

Обработка металлов тоже была хорошо известна славянам. «Ковач» и «ковать» – очень старые слова в языке славян, как и «железо», «медь», «олово», «руда», «злато», «сребро». Археологические находки только подтверждают сравнительно высокое развитие техники по металлу у славян в IX и X веках. В древлянских могилах особенно часты как находки обработанного металла, так и следы самой работы. Здесь находят остатки перегоревшего железа из горнов, большие молоты, наковальни, большие, грубо выкованные железные гвозди, ножики, огнива. Доставали железо, пользуясь болотной рудой, а каких высоких результатов достигала обработка, свидетельствуют находимые остатки и целые предметы вооружения – мечи, копья, окованные железом деревянные щиты, шлемы, кольчуги. Один арабский писатель утверждает, что мечи славянской работы вывозились на продажу даже в Византию. Не было чуждо славянским «ковачам» и искусство обрабатывать благородные металлы. В знаменитой черниговской Черной могиле, насыпанной, судя по найденным в ней византийским монетам, никак не позднее IX века, найдены два окованных серебром турьих рога. В другой могиле были найдены маленькие наковальни и молоточки, двое весов с разновесками и окованный железом ящичек – все предметы, которые могли быть в употреблении только у человека, занимавшегося обработкой благородных металлов. В курганных находках сравнительно нередки украшения из серебра – кольца, обручи, пряжки, медальоны, несомненно славянской работы; найдены также формочки, в которых отливались украшения.

Из других промыслов, но уже разрабатывавшихся не дома и даже не возле дома, а требовавших по свойству своему ухода более или менее далеко от «своих», среди славян было распространено «бортничество» – добыча воска и меда от диких, лесных пчел. Самое слово «борть» обозначает выдолбленное в дереве дупло, которое занимали во время роя пчелы. Эти борти промышленники ставили в богатых пчелами местах, выбирая высокие кряжистые деревья. Борть устраивали довольно высоко, руководствуясь желанием затруднить к ней доступ лихому человеку, а больше того лесному лакомке медведю, который самое свое прозвание получил от того, что хорошо ведал вкус меда. Собственник борти, как можно думать по позднейшим памятникам, сохранившим, однако, в своих записях свидетельства об очень древних обычаях, ставил свои знаки на найденных или заготовленных им бортях. Кража меда или использование борти, отмеченной чьим-либо знаком, не ее собственником считалось за большое преступление. Кроме бортей в дуплах деревьев, славяне очень рано умели устраивать ульи, похожие на те, какие ставят пчеловоды нашего времени.

Охота, можно сказать, была самым распространенным, наряду с земледелием, промыслом у славян. «Ловы деяти», «ловити» – выражения очень старые в славянском языке. Повествуя об основателях Киева, легендарных братьях Кии, Щеке и Хориве, летописное сказание замечает относительно образа их жизни, что они «бяху ловяще зверь». По арабским писателям, «скора», т. е. шкуры диких зверей, меха, являются главным предметом вывоза из страны славян. По свидетельству наших летописных известий, поляне, северяне, вятичи платили хазарам дань «по белей веверице [2] от дыма»; древляне платили дань киевским князьям «по черьне куне» – по черной кунице. За зверем гонялись верхом, вероятно, с собаками, били его из руки – рогатиной, стреляли, особенно птицу, из лука, ловили сетями – тенетами, растянутыми в определенных местах, к которым гнали зверя, сцепив определенный участок загонщиками – участниками охоты. За каким зверем тогда охотились? Да, конечно, за тем же самым, о котором пишет Мономах, перечисляя труды и опасности своих охотничьих подвигов. «В Чернигове, – пишет он, – связал я (т. е. поймал арканом) 120 диких коней; по Роси также ловил я диких коней собственными руками; два тура поднимали меня на рога вместе с конем; олень бил меня рогами, а два лося – один топтал меня ногами, а другой бодал рогами; дикий кабан оторвал у меня меч от пояса; медведь вырвал у меня кусок седла под коленом; лютый волк бросился на меня и повергнул меня вместе с конем… и с коня много падал, голову разбил себе дважды, случалось, что вредил себе руки и ноги». Если князю так тяжко доставались его охотничьи трофеи, то тем тяжелее и опаснее был охотничий промысел для простых людей. Охота была тогда столько же промыслом, сколько и необходимостью; дикое зверье, обильно населявшее дремучие леса славянской страны, порой, надо думать, положительно держало в осаде разбросанные одиночные жилища славян древнейшей поры, и ходить на охоту значило тогда предпринимать целые экспедиции против зверя, беспощадно избивая его и тем создавая хоть какую-нибудь безопасность для жизни около самых поселений. Важной статьей охоты были тогда еще бобры, обильными стадами засевшие по приднепровским рекам и речкам.

Одежду славян составляли ткани и шкуры диких и домашних животных. Мужчины одевали на ноги порты из холста, а на плечи рубахи; в холодное время окутывались «кожухами» и «мехами»; на ногах носили лапти, сплетенные из липовых лык, или кожаные сапоги; в качестве верхнего платья, служившего защитой от холода и непогоды, был в ходу плащ – четырехугольный кусок какой-либо ткани, который накидывался на левое плечо так, чтобы оставалась свободной, готовой к защите и нападению, правая рука. Люди богатые, после того как широкое развитие торгового движения по Днепру и участие в торговле самих славян создавало богатство, носили одежды более пышные и богатые, как свидетельствуют могильные находки. Византийские писатели отмечают, впрочем, что славяне особой роскошью в одежде не отличались. По словам Прокопия, писавшего о славянах конца VI века, – некоторые из них не имеют ни сорочки ни плаща и идут в битву, надев только штаны. «Это могла быть, – замечает проф. М. Грушевский, – какая-либо пограничная голытьба, а может быть, это являлось известного рода военным шиком, как впоследствии, много веков спустя, у запорожцев». Но что одежды в общем были очень просты, свидетельствует непосредственная запись современника-очевидца, рассказавшего встречу Святослава с Иоанном Цимисхием, когда князь Святослав прибыл на свидание с императором, одетый в простую белую рубаху, надо думать, рубаху и порты, которые только чистотой отличались от одежды его спутников.

Что касается внешнего облика наших предков славян, то это вопрос, о котором много спорят до сих пор. Брили ли славяне-мужчины себе головы или носили длинные подстриженные волосы, отпускали ли бороды или нет – все это очень спорные вопросы, а косвенные свидетельства говорят и за и против. Арабский писатель Ибн-Хаукал говорит, что у славян «некоторые бреют бороду, некоторые же из них свивают ее наподобие громадной гривы и окрашивают ее желтой или черной краской». Другой араб, Аль-Бекри, тоже говорит, что «иные из руссов бреют бороды, другие же из них закручивают свои бороды наподобие кудрей». Про Святослава, описывая его свидание с Цимисхием, Лев Дьякон сообщает, что «бороду он имел оголенную, и с верхней губы вдоль висели густые большие пряди волос (усы); голова же была вся оголенная, только сверху ее в сторону развивался кудерь (оселедец), означающий благородное происхождение… вид лица его был мрачный и зверский; в одном ухе висела золотая серьга, двумя жемчужинами украшенная, между ними вставлен был червчатый яхонт». Но сообщение арабских писателей относится, может быть, и не к славянам, а к болгарам, например; Святослав же, наверное, в своем облике сохранил еще черты своего норманского происхождения. Остается думать, что славяне данной поры и брили головы и бороды, и не делали этого. Что касается археологических данных, то в большинстве могил находят длинные головные волосы.

Византийские и арабские писатели VI, VII, VIII и IX веков описывают славян как высоких блондинов. Прокопий говорит, что славяне очень сильны, высокого роста, цвет волос имеют не темный и не слишком светлый, но все они рыжие. У арабов славяне всегда именуются русыми. «Славяне народ с румяным цветом лица и русыми волосами», – говорит Абу-Мансур. Даже своих за высокий рост, белокурые волосы и голубые глаза арабы называли в шутку славянами. Но, вероятно, эта подчеркнутая белокурость славян казалась таковой на арабский взгляд, по сравнению с их собственной смуглостью и темным волосом, так как археологические находки свидетельствуют, что у славян преобладал темно-русый цвет волос.

О нравах славян византийские и арабские писатели говорят надвое – многое одобряют, но многое и осуждают. «В них нет ни зложелательства ни коварства, – говорит один византийский писатель, – они любят свободу, не выносят ига рабства и повиновения, соблюдают целомудрие и исполнены мужества и кротости; честность их такова, что им вовсе неизвестны воровство и обман». В особенности хвалят древние историки гостеприимство славян. «Они ласковы к чужеземцам, – пишет о славянах византиец Маврикий, – принимают их у себя, провожают от одного места в другое, куда гостю нужно, и даже если ему приключится какая-либо беда по вине хозяина, то тот, кто принял после него гостя, выступает против своего нерадивого предшественника, считая честью для себя заступиться за гостя». «Русь, – говорит арабский писатель IX в., – чтит чужеземца и приветливо обходится с отдающимися под ее попечение либо часто бывающими у нее и охраняет их от всяких опасностей». Пленных славяне обращали в рабство, но пленники не оставались у них рабами целый свой век, как у других народов, а по прошествии известного срока вольны были или возвратиться к своим, дав выкуп, или остаться жить между славянами. Родителям славяне оказывали почтение, заботились о них в старости.

Далеко не так снисходителен был к нравам древних славян русский летописец; как христианин и монах, он с омерзением смотрел на все, что напоминало о язычестве. Только о полянах отзывается он благосклонно, говоря, что они имели обычаи кроткие и тихие; нравы других славянских племен летопись изображает, напротив, мрачными чертами: древляне жили «по-скотски», «зверинским образом», убивали друг друга, ели все нечистое. Радимичи, вятичи и северяне имели одинаковый обычай – жили в лесу, как звери, ели все нечистое; так же жили и кривичи. В большой упрек славянам ставят древние авторы, греческие и арабские, склонность к лишнему питью меда. Об этом одинаково говорит и писатель-византиец V века, и араб, писавший в X веке. Ибн-Фоцлан рассказывает о купцах, прибежавших из Руси, что «они очень любят вино, пьют его днем и ночью, так что, случается, некоторые умирают с кружкою в руках». Запасали пьяного напитка по многу. «У одного человека бывает по сту жбанов меда», – говорит о восточных славянах арабский писатель Кардизи.

Но выгодное впечатление древних писателей относительно нравов славян меняется, когда заходит речь о войне со славянами и их воинственности. На войне славяне, как и все дикие народы, были сущими варварами: жгли, грабили, убивали, не щадя ни женщин, ни детей, ни стариков. Пленных они предавали мучительной смерти: вбивали им в голову железные гвозди, вырезывали из спин ремни, сажали на заостренные колья, словом, совершали над беззащитными людьми всякие зверства и насильства. Но с рабами, как сказано выше, обращались сравнительно хорошо.

Древнейшим оружием славян, как и у всех народов, было копье; сначала это был просто заостренный кол с обожженным концом в качестве острея; потом стали прилаживать каменные, костяные и металлические острея; затем в большом ходу был нож и секира – боевой топор, тоже сначала каменный, а потом железный, насаженный на сравнительно длинную рукоять; лук со стрелами и тула – колчан, хранилище запаса стрел, довершали запас наступательного оружия древнейших времен; меч – большой, широкий и обоюдоострый, считается оружием, которое сравнительно поздно, лишь в X веке, вошло в большой обиход у славян. В одном черниговском кургане был найден меч длиной около полутора аршина, довольно широкий, обоюдоострый, с массивной, мастерски отделанной и, вероятно, посеребренной ручкой; там же было найдено и несколько мечей более коротких. Оружием защитного порядка служили броня, шелом и щит.

Византийские и арабские писатели, повествуя о военном быте современных им славян, в общем не очень лестного мнения о славянском вооружении. По словам Прокопия, славяне идут в бой по большей части пешие, с небольшими щитами и копьями, без брони; Маврикий и Лев Дьякон говорят, что славянские воины имели обыкновенно по два коротких копья, одно метательное, а другое боевое; луки у них небольшие с мелкими отравленными стрелами; у некоторых бывают щиты, но очень большие и неудобные в ручном бою. Арабская запись, относящаяся к IX веку, также говорит, что вооружение славян состоит из метательных дротиков, щитов и копий, но называет также мечи и кольчуги. Курганные находки, особенно в курганах, где погребены были люди простые, в качестве оружия содержат копья, ножи, стрелы и топоры.