Дорога Рока
Шрифт:
И хоть горько ему было, да ясно, что один он их не сдюжит. Ведь не только силы из Прави черпаемые покидали его, но и мирские силы его были уже не те…
– Да чего ж я! – топнул он ногою костлявой – Нет для меня надежды никакой, чтоль?! Никак мне одному не согнуть, да не завладеть супостатами…
И как только сказал, так и осенило его! Незачем Кривде самому все делать! Ведь не он один на Певчий Слет стремится. А после Чернигова дорожки виться начинают, да сходиться…
Глянул он снова на врагов своих, да на этот раз с улыбкой недоброю.
– Не одного меня вам страшиться надобно! Скоро, скоро вам и другие подвернутся! А как подвернутся, то по добру не отпустят!
И стоял человек черный на углу дома ветхого, хохоча аки старый ворон.
Глава 12. Вчерашний вечер
Пуля куда-то опаздывал. Он бежал со всех ног, но тело его не слушалось, и он все время заваливался набок. Казалось, будто сам мир вокруг вращался с бешеной скоростью. Они искал выключатель, ведь свет бил в глаза, и Саня не мог отвернуться. Свет обжигал лицо, и даже как будто прилипал к коже! Титаническое усилие понадобилось, чтобы поднять правую руку, чтобы стряхнуть жгучий свет…
Ладонь с размаху шлепнула барабанщика по носу, и он проснулся, вздрогнув. Это, в свою очередь, спровоцировало спазм, что прошил Пулю насквозь от макушки до пят, как метко брошенное копье. Слабый стон умирающего птеродактиля покинул легкие.
Саня понял, что это будет один из таких дней.
Он убрал руку от лица, и та безвольно плюхнулась на чье-то тело рядом. Тело было в одежде… К сожалению или счастью – это еще предстояло выяснить. Сначала нужно было как-то избавиться от этого выжигающего глаза света. Пуля перевернулся на бок, от чего желудок тут же начал протестовать, и пришлось вернуться в исходное положение. За неимением других опций, барабанщик пополз на спине назад, надеясь сесть, оперевшись на стену. Удача еще не совсем покинула этого несчастного малого, и оказалось, что позади него находилась подушка. Убравшись от солнечных лучей, бедолага Санек, наконец смог оглядеться. Ну конечно, он был в комнате, о которой говорил секретарь Архип.
Остальные его братья по несчастью тоже были здесь. Пухляк Вуди спал, натянув капюшон своей куртки и уткнувшись в угол между кроватью и стеной. Перо лежал лицом вниз, свесив ногу и руку с края, и храпел так громко, что не будь его рот утоплен в коровью шкуру – все здание наверняка бы давно рухнуло. Совсем рядом в сидячем положении уснул Слава, почти уткнувшись носом в собственный пупок. Мастер валялся рядом с самим Пулей, еле слышно посапывая. А прямо за ним, у изголовья кровати, что-то блеснуло. Пуля рискнул слегка приподняться, и обнаружил… Полное до краев ведро воды!
– О, славься, Перун, если это ты сотворил! – прохрипели истлевшие останки Пули, переползая через Мастера, дабы приложиться к сосуду с живительной влагой.
Прохлада разлилась по телу, давая столь желанное облегчение страданий. Голова все еще звенела как чан, да и гадкое ощущение на коже никуда не ушло, но теперь он хотя бы мог существовать. Наклонив ведро, чтобы слить чуть-чуть в ладонь, он трижды омыл лицо.
– На печень мог и не давить, – голос Коляна напоминал горловое пение эскимосов.
– Сорян. И за воду спасибо, прям, от души!
Знакомый звук раздался из-под кровати. С весьма важным видом оттуда вышла курица Валькирия, и вид у нее был гораздо более опрятный, чем у окружавших ее человеков.
– О, – пробасил Пуля – у Вальки новые перья появились.
Мастер с трудом уселся на краю кровати и хмыкнул, взглянув на курицу.
– А это она вообще?
– Вроде да…
– Надо хозяина разбудить и спросить, – лидер группы поднял ведро и тоже принялся пить.
– Слыш, Слав?
Слава продолжал спать, сидя в скрюченной позе, напоминавшей улитку, сползающую со ступени.
– Мы курицу потеряли!
Это заставило его проснуться, слегка хрюкнув.
– У-у-уй… – протянул он, безуспешно пытаясь распрямиться. Сделать это получилось лишь завалившись набок, – Где потеряли?
– Нам кажется, что это не она.
Снова сев, гитарист сощурил опухшие глаза на серую птицу.
– Да вроде она, – пробурчал он, невероятным усилием заставляя себя подняться и подойти ближе, – Точно она. Только перья выросли.
Слава взял Валькирию на руки и Пуля заметил, что руки гитариста выглядели еще хуже, чем его опухшее лицо.
– Воу-воу! Ты что, ночью решил стену побить?
– Ого… – Слава, похоже, и сам впервые видел кровавую корку на костяшках своих пальцев – Не знаю…
– Может, упал неудачно? – предположил Мастер.
– Ага, как Есенин на своей последней фотке! – Мастер, было, начал смеяться, но увидев озадаченно-опухшие физиономии друзей, перестал – Кхм… Кто-нибудь помнит, что-нибудь после выступления?
– Я помню, как вы опять зассали играть песни с первого альбома…
– Это было во время выступления.
– …а потом, как Перо учил бедных древнероссиян серклпитить, мошить и делать Стену Смерти.
– Нас на руках несли потом! – воскликнул Слава и тут же схватился за разболевшуюся голову.
– Точно! В какой-то кабак, – Пуля схватился за виски. – Блин, как туго мысли лезут…
Картинка складывалась очень нехотя, как будто каждый кусок пазла приходилось вырывать из цепких рученок капризного ребенка… Но она складывалась:
С последним аккордом «Черных Вод», что они сыграли на бис, на площади началась какая-то радостная вакханалия. Уставшие и мокрые с ног до головы от пота, бывшие ополченцы свистели и хлопали в ладоши. Несколько человек запрыгнули на сцену, чтобы заключить музыкантов в благодарные объятия, которые быстро переросли в поднятие каждого члена группы на руки и утаскивании их со сцены.
– Вперед к пойлу! – Перо зычно командовал толпе, тыча пальцем в неопределенном направлении – Навстречу веселью!
– Ромах, инструменты без охраны лежат! – напомнил Мастер с соседней кучи рук.
– Назад к сцене! – скомандовал вокалист и их понесли назад.
Благодарная публика помогла принесли все инструменты до корчмы, на втором этаже которой группе выделили комнату. Убедившись, что ничего не пропало, они закрыли комнату на ключ, предварительно подсыпав Валькирии еще зерна, чтобы она не побежала следом за Славой. Оказалось, что гулянка уже началась на первом этаже.